Глава 1793. Нарушение слова
— Неужели этот малец совсем не понимает, что значит управлять зародышем Пути? — увидев, как Ли Цие небрежно выбрал зародыш белого качества, кто-то из толпы не удержался от приглушённого бормотания.
Глядя на его беспечность, некоторые начали подозревать, что Ли Цие вообще не осознаёт условий пари. Ведь даже последний дурак не стал бы выбирать зародыш белого качества для такого поединка.
Принц Тяньхуан, завидев выбор противника, втайне злорадствовал. Если кто-то сам ищет смерти, мешать ему не стоит. На волне воодушевления принц выбрал себе зародыш качества «Небесное запечатывание».
Хотя оба зародыша относились к категории приобретённых, предмет принца Тяньхуана по своей мощи превосходил «белый» вариант Ли Цие в бесчисленное множество раз.
— Начнём! — скомандовал эксперт мастерской, выступавший в роли судьи, как только Ли Цие и принц Тяньхуан вернулись к игорному столу.
Раздался гул, и зародыш «Небесного запечатывания» в руках принца мгновенно вспыхнул. От него начали исходить пучки кристально чистого света, подобные острым клинкам, способным пронзить плоть насквозь.
В этот момент принц Тяньхуан действительно не задействовал ни капли энергии Хаоса или силы Первоначала. Однако он был наследником ордена с родословной монарха и с малых лет практиковал техники монархов. Даже без использования специальных приёмов мощь его ментальной воли в тысячи, а то и в десятки тысяч раз превосходила волю любого смертного.
Послышался резкий свист. Под воздействием ментальной воли принца зародыш, словно разящий меч, устремился прямо в сторону Ли Цие. Сияние этого клинка было столь сокрушительным, что не только обычный смертный, но даже такой практик, как Шэнь Сяошань, не смог бы выдержать подобного удара.
Ли Цие даже не повёл бровью. С помощью своей ментальной воли он направил невзрачный белый зародыш навстречу атакующему снаряду.
Толпа ахнула. Всем присутствующим этот поступок казался чистым самоубийством: «белый» зародыш смертного просто не мог противостоять мощи «Небесного запечатывания» принца Тяньхуана.
Раздался оглушительный грохот, и один из зародышей разлетелся вдребезги. В воздухе закружились мириады сверкающих осколков, осыпаясь на пол с мелодичным перезвоном.
Все присутствующие застыли в оцепенении. Картина, представшая перед их глазами, совершенно не соответствовала тому, что они себе воображали.
Разрушился вовсе не «белый» зародыш Ли Цие. В пыль обратился зародыш «Небесного запечатывания» принца Тяньхуана! В момент столкновения предмет Ли Цие остался цел и невредим, в то время как оружие принца мгновенно распалось на части.
Это вовсе не означало, что «белый» ранг внезапно стал сильнее. Это означало лишь одно: воля Ли Цие была неизмеримо мощнее воли принца. Его сердце Пути оказалось настолько твёрдым и непоколебимым, что против него любая внешняя сила была бессильна.
— Невозможно! — в ужасе выкрикнул принц Тяньхуан, попятившись на несколько шагов. Он стоял как громом поражённый, не в силах поверить в происходящее. Такой исход казался ему за гранью реальности.
Любому было ясно, что победа должна была остаться за ним. Но реальность нанесла жестокий удар: раунд, который принц считал беспроигрышным, обернулся сокрушительным фиаско. Смириться с этим было выше его сил.
Впрочем, не один только принц пребывал в шоке — все присутствующие стояли с широко распахнутыми глазами. Наследник великого ордена с родословной монарха проиграл обычному смертному… В такое было невозможно поверить.
— Ты снова проиграл, — буднично произнёс Ли Цие. — Пора платить по счетам. Отдавай свою жизнь.
— Нет, это ложь! Не может у смертного быть такой чудовищной силы воли! — истошно закричал принц Тяньхуан, отказываясь признавать поражение.
— Кто тебе сказал, что у смертного не может быть великой силы воли? — Ли Цие усмехнулся. — Разве крепость сердца Пути хоть как-то зависит от уровня развития? С чего ты взял, что обычному человеку недоступно истинно непоколебимое сердце Пути?
Эти слова заставили присутствующих практиков замерть. В их представлении смертные всегда были не более чем муравьями под ногами, и мысль о том, что у подобного существа может быть столь могучее сердце Пути, казалась им абсурдной.
— Здесь точно какой-то подвох! Тут не обошлось без нечистой силы! — бледный как полотно принц продолжал неистовствовать. — Ему кто-то тайно помогал! Смертный ни за что не сравнится со мной в силе воли!
Присутствующие переглянулись. Многие из них тоже находили ситуацию невероятной: смертный, чьё сердце Пути крепче, чем у наследника великого царства… Это не укладывалось в голове.
— Эх, в наше время развелось слишком много глупцов, — Ли Цие лишь разочарованно покачал головой.
— Этот раунд не считается! Меня обманули! — в отчаянии выкрикнул принц Тяньхуан, решив пойти на попятную. Он понимал, что на кону стоит его голова, и если он признает проигрыш, то расстанется с жизнью.
— И что на это скажет ваша мастерская? — невозмутимо поинтересовался Ли Цие, глядя на распорядителей.
В этот момент из тени вышел один из предков мастерской. Хотя он тщательно сдерживал свою эссенцию крови, одно его присутствие заставило сердца собравшихся сжаться от благоговейного трепета. Мастера такого уровня крайне редко вмешивались в дела лично, и его появление означало, что решение будет окончательным.
— Результаты поединка законны. Никаких нарушений правил или постороннего вмешательства не зафиксировано. Мастерская подтверждает это своей репутацией, — медленно и веско произнёс предок, глядя прямо на принца Тяньхуана.
Сказав это, он замолчал. Смысл его слов был предельно ясен и не допускал возражений.
Заявление предка в корне меняло дело. Мастерская принадлежала Императорскому Дому Цилинь, и если они ручались за честность игры своим именем, это означало, что за справедливость исхода отвечает всё их великое наследие. Никто во всём мире не посмел бы оспорить подобное решение. Практики в зале понимали: репутация этого заведения была безупречна, его имя служило золотым стандартом честности.
— Нет… этого не может быть! — продолжал вопить принц Тяньхуан, не в силах принять крах всех своих надежд.
— Что, решил нарушить данное слово? — лениво протянул Ли Цие.
Теперь все взгляды были устремлены на принца. Если бы он сейчас отказался платить по долгам, он не просто погубил бы себя — он бы навеки опозорил всё царство Тяньхуан. Только представьте: наследник великой державы, который струсил и не сдержал клятву в честной игре. Позор был бы несмываемым.
Лицо принца Тяньхуана стало землисто-серым, он стоял неподвижно, словно деревянный истукан. В его душе бушевало раскаяние, но было уже слишком поздно — в этом мире не продают лекарство от сожалений.
— Хе-хе… Господин… нет, уважаемый Предшественник, может быть, нам стоит обсудить условия нашего спора? — придя в себя, принц через силу выдавил из себя подобие улыбки. Он отбросил всякую гордость и начал лебезить перед Ли Цие. Его лицо пылало от стыда — никогда прежде ему, великому наследнику, не приходилось так унижаться перед кем-либо.
Обычно это другие склонялись перед ним в поклонах, ловя каждое слово, но сейчас ситуация в корне изменилась.
— Уважаемый Предшественник, вы — великий мастер, скрывающий свою истинную суть, а я лишь неопытный юнец с ограниченным кругозором. Я признаю своё поражение, оно было честным и безоговорочным. Прошу вас, проявите великодушие и пощадите меня. Назовите любую цену, и наше царство Тяньхуан выплатит её без малейших промедлений, — заискивающе произнёс принц.
Репутация была важна, но жизнь — дороже. Принц рассудил, что если он выберется отсюда живым, у него будет масса возможностей отомстить. Стоит ему покинуть владения Императорского Дома Цилинь, и он найдёт способ разделаться с этим смертным. Даже если тот решит спрятаться под защитой Цилиней, царство Тяньхуан не пожалеет никаких средств, чтобы прикончить эту грязную скотину.
Минутное унижение казалось ему малой ценой за шанс в будущем заставить этого выскочку молить о смерти. Он верил, что настанет день, когда он сполна отыграется за сегодняшний позор.
Глядя на то, как некогда высокомерный принц теперь униженно молит о пощаде, многие в толпе лишь сокрушённо вздыхали. Когда на кону стоит жизнь, для многих гордость, честь и достоинство внезапно теряют всякую цену.
Ли Цие слишком много повидал на своём веку, чтобы не разгадать потаённые мысли принца Тяньхуана. Он лишь усмехнулся и покачал головой: — Нет, так не пойдёт. Спор есть спор, а сказанное — что пролитая вода. Решай сам: покончишь ли ты с собой добровольно, сохранив хоть остатки достоинства, или мне придётся самому приложить к этому руку?
Лицо принца Тяньхуана исказилось от ярости. Он только что переступил через себя, униженно прося о пощаде, а этот смертный всё равно не желал его отпускать. — Слушай, — процедил он сквозь зубы, — как говорится, не стоит перегибать палку. Знай меру в своём торжестве.
— Вот как? — Ли Цие рассмеялся. — Мне нужна твоя никчёмная жизнь, и я её получу. Кончай болтать и подставляй шею, а твои нравоучения мне не интересны.
Лицо принца стало багрово-чёрным от гнева. Поняв, что пощады не будет, он сорвал маску смирения и злобно осклабился: — Ты, жалкий смертный, смеешь бросать вызов всему царству Тяньхуан?! Ты хоть представляешь, что тебя ждёт? Попробуй тронуть меня хоть пальцем, и мои люди разорвут тебя на куски, вырежут весь твой род до девятого колена и утопят твоих соплеменников в крови!
Резкая смена поведения принца вызвала у многих отвращение, но в его словах была доля истины. Если Ли Цие, будучи смертным, действительно убьёт принца, месть царства Тяньхуан будет страшной. Любой здравомыслящий человек на его месте предпочёл бы проявить милосердие и избежать такой вражды.
— Царство Тяньхуан? Что это за дыра? Никогда о ней не слышал, — лениво отозвался Ли Цие, совершенно не обращая внимания на угрозы. — Даже если я прикончу тебя прямо здесь, что они мне сделают?