Глава 1820. Прощальные слова
Ли Цие и Святой Лао Лю покинули Зловещие земли Безумного Бога. Когда он вновь поднялся на Пик Созерцания Бога, Монарх-дева Цилинь уже ожидала его там.
Увидев Ли Цие, Монарх-дева Цилинь низко поклонилась ему и почтительно произнесла:
— Мэнъин благодарит господина от имени Императорского Дома Цилинь, а также от имени будущих поколений простого народа. Господин сотворил благо для этого края, и плоды его трудов будут приносить пользу веками.
То, что Ли Цие изменил небо и землю в Зловещих землях Безумного Бога, в будущем принесёт огромную выгоду не только Императорскому Дому Цилинь, но и всем жителям этих земель. Слова благодарности Монарх-девы Цилинь были искренними и шли от самого сердца.
Ли Цие спокойно принял её глубокий поклон и вальяжно уселся в кресло.
Святой Лао Лю последовал за Ли Цие на Пик Созерцания Бога. Увидев его, Монарх-дева Цилинь была весьма удивлена. Внимательно присмотревшись к нему, она сложила ладони в приветственном жесте и сказала:
— Так вот в каких краях решил скрыться брат Дао — в наших владениях Цилинь. Старейшины с Горы Божественного Дракона повсюду ищут вас и даже заглядывали к нам в гости.
Монарх-дева Цилинь была проницательна: пока другие не могли понять происхождение Святого Лао Лю, она мгновенно распознала его истинную личность.
Будучи разоблачённым, Святой Лао Лю смутился и, неловко рассмеявшись, произнёс:
— Монарх-дева, прошу вас, не выдавайте меня. Если Предки меня схватят, они точно переломают мне ноги. Хе-хе-хе, обещаю вам, что во владениях Цилинь я буду вести себя прилежно и соблюдать порядок, чтобы не доставлять вам хлопот.
— Было бы странно, если бы ты действительно соблюдал порядок, — с улыбкой разоблачил его Ли Цие. — На вашей Горе Божественного Дракона почти нет тех, кто любил бы покой и дисциплину.
От этих слов Ли Цие Святой Лао Лю лишь виновато и неловко заулыбался.
Монарх-дева Цилинь с улыбкой покачала годовой. Она и раньше слышала об озорстве Святого Лао Лю. У него был великолепный фундамент и происхождение, вызывающее зависть у многих, но он терпеть не мог оставаться в ордене, часто сбегая оттуда ради мелких пакостей.
Стоит знать, что Гора Божественного Дракона — это наследие с двумя Бессмертными Королями, и они обладают частью родословной Истинного Дракона. Это невероятно благородный род, который в Цинчжоу считается могущественной родословной монарха.
Святой Лао Лю обладал мощной кровью и исключительным талантом. Родившись на Горе Божественного Дракона, он мог получить любые сокровища и любые техники, какие только пожелал бы, если бы усердно практиковал в ордене.
Однако он не желал соблюдать порядок и оставаться на месте. Обманув стражу, он сбежал из дома и отправился в мир смертных, занимаясь там жульничеством, обманом и прочими сомнительными делами.
Обычно люди с таким знатным происхождением наслаждаются положенным им статусом в стенах ордена, но он предпочитал вольную жизнь, полную свободы от условностей, и любил играть в суете мира.
Когда Ли Цие устроился поудобнее, Святой Лао Лю, заметив, что Монарх-деве Цилинь нужно обсудить нечто важное, молча удалился.
Глядя на уверенно сидящего перед ней Ли Цие, Монарх-дева Цилинь хотела что-то сказать, но некоторое время не могла подобрать правильных слов.
— Говори, — Ли Цие взглянул на неё. — Можешь говорить всё, что считаешь нужным, я не стану тебя винить.
Получив дозволение, Монарх-дева Цилинь тихо вздохнула и мягко произнесла:
— Высший бог Нанян и Высший бог Цяньцзюнь требуют объяснений. Они подали официальную жалобу в наш дом.
Без сомнения, эти два Высших бога оказывали давление на Императорский Дом Цилинь. Хотя род Нанян и орден Чжэжи не смели открыто выражать недовольство, их преемники были убиты чужаком на территории, находящейся под юрисдикцией Цилинь, и Императорский Дом обязан был как-то отреагировать.
Это доставляло Императорскому Дому Цилинь головную боль. Они всё ещё не могли до конца разгадать происхождение Ли Цие, но и игнорировать жалобы двух Высших богов не могли. В конце концов, род Нанян и орден Чжэжи были вассалами Дома Цилинь. Если промолчать сейчас, это могло бы пошатнуть веру и сердце Пути сотен других великих царств и орденов, находящихся под их крылом.
Если бы жалобу подали обычные главы этих организаций, Императорский Дом мог бы и не обратить внимания. Далеко не у каждого мастера была власть требовать чего-то от Дома Цилинь.
Но Высший бог Нанян и Высший бог Цяньцзюнь — совсем другое дело. Мало того, что они сами были невероятно сильны, так ещё и их статус позволял им общаться на равных со многими старыми Предками Императорского Дома.
— Вот как? — Ли Цие отреагировал на эту новость крайне равнодушно. Он лишь лениво усмехнулся и спросил: — И чего же они хотят?
— Они требуют, чтобы наш дом выдал вас им, — ответила Монарх-дева Цилинь. — Конечно, они хотят лично встретиться с вами. За смерть Шэнь Цзиньлуна и Ли Тяньхао они требуют отчёта.
Разумеется, требования двух Высших богов были куда более жёсткими. Обладая огромной силой, они имели право диктовать условия и настаивали на казни Ли Цие, но Монарх-деве Цилинь было неудобно озвучивать такие детали вслух.
Ли Цие лишь усмехнулся. Даже если она не договаривала, он и сам всё прекрасно понимал.
— Что ж, пусть приходят, — небрежно бросил он. — Передай им, что я буду ждать в Императорском Доме Цилинь. Если у них есть что сказать или какие-то претензии — я с радостью выслушаю их лично. Я из тех людей, кто всегда готов прислушаться к чужому мнению.
Услышав это, Монарх-дева Цилинь поняла, что это дело не закончится миром. В этот момент она не беспокоилась за Ли Цие — её пугала участь Высшего бога Нанян и Высшего бога Цяньцзюня, и в то же время она не могла не тревожиться за благополучие собственного Императорского Дома.
В глазах обычных людей Высший бог — это величественное существо, способное повелевать стихиями и одним движением руки сокрушать врагов. При одном упоминании о них многие замирают от ужаса.
Мир считал Высших богов непобедимыми созданиями, способными уничтожить целый орден или стереть с лица земли целую расу.
Однако Монарх-дева Цилинь видела всё иначе. Какими бы сильными ни были Шэнь Цяньцзюнь или Высший бог Нанян, Ли Цие был куда страшнее. Он был более пугающим и глубоким существом, чем любой Высший бог. Она даже боялась, что если Ли Цие разгневается, то гнев его может обрушиться и на их Императорский Дом Цилинь.
— Я обязательно передам ваши слова Высшему богу Цяньцзюню и Высшему богу Нанян. Надеюсь, нам всё же удастся разрешить этот конфликт миром, — только и смогла сказать она.
Ли Цие лишь снова усмехнулся. Ему было всё равно, закончится ли это миром. Он добавил:
— Иди и передай своим старикам из Дома Цилинь: я хочу увидеть ту вещь. Пусть они не пытаются темнить и скрывать её, иначе всё может закончиться неприятно. Не хотелось бы мне потом говорить, что я не проявил уважения к Бессмертному Королю Цилинь и остальным.
От этих слов Монарх-дева Цилинь втайне вздохнула. Она поняла, что Ли Цие совершенно не принимает близко к сердцу угрозу со стороны двух Высших богов. Единственное, что его по-настоящему интересовало — это таинственный предмет в их доме.
— Я непременно сообщу об этом всем Предкам, — произнесла она, снова низко кланяясь.
— Ступай, — распорядился Ли Цие. — Я лично нанесу визит в ваш дом. Надеюсь, обойдёмся без недопониманий.
Памятуя о былых связях с Бессмертным Королём Елинем, Ли Цие не хотел устраивать погром в Императорском Доме Цилинь. Но если кто-то окажется настолько неразумным, что решит встать у него на пути — он не станет церемониться.
Наконец Монарх-дева Цилинь поклонилась в последний раз и ушла.
Когда она скрылась из виду, Ли Цие позвал Святого Лао Лю. Посмотрев на него, он спросил:
— Какие у тебя планы на будущее?
Услышав этот вопрос, Святой Лао Лю тут же оживился и с улыбкой затараторил:
— Малыш готов следовать за старым Предком повсюду и служить вам верой и правдой! Хе-хе-хе, если старый Предок готов приютить такого неприкаянного скитальца, как я, я немедленно распущу свою банду босяков и останусь при вас на побегушках!
Для Святого Лао Лю возможность остаться подле Ли Цие, пусть даже в роли простого слуги, была бы величайшей удачей в жизни. Он был уверен, что никогда не пожалеет о таком выборе.
— Какой ещё неприкаянный скиталец! — Ли Цие отвесил ему шлепок по затылку и со смехом выругался: — Ты — гордость Горы Божественного Дракона, в твоих жилах течёт кровь Истинного Дракона, а ты несёшь какую-то чушь про скитальцев!
— Ну… сейчас-то я совсем один, так что в каком-то смысле я скиталец, — неловко пробормотал Святой Лао Лю.
— Возвращайся, — приказал Ли Цие. — Иди туда, откуда пришёл. Ты — талантливый ученик Горы Божественного Дракона, настоящий росток будущего. Если ты будешь целыми днями лишь играть в суете мира, ты погубишь свою культивацию и подведёшь свой орден, который вложил в тебя столько сил. Даже если тебе самому плевать на уровень развития, Горе Божественного Дракона нужно передавать наследие из поколения в поколение…
— …То, что Гора Божественного Дракона процветает и по сей день, — заслуга не только защиты предков или тени былого величия Бессмертных Королей. Это результат усилий каждого поколения. Раз уж тебя считают гением своего ордена, не считаешь ли ты, что должен взять на себя ответственность, подобающую твоему статусу?
Ли Цие редко тратил столько слов, чтобы наставлять младших, но Святой Лао Лю пришёлся ему по душе, поэтому он решил направить его на верный путь.
Слова Ли Цие заставили Святого Лао Лю замолчать. Спустя мгновение он тихо ответил:
— Я не хочу подводить свой орден. Просто я так жажду свободы… мне нравится этот разгульный образ жизни в мире смертных.
— У тебя ещё будет возможность, — спокойно произнёс Ли Цие. — Когда ты достигнешь вершины, ты сам сможешь выбирать: затеряться в толпе обычных людей или продолжить поиски Великого Дао. В тот день всё будет зависеть только от твоего собственного сердца Пути.
Святой Лао Лю горько усмехнулся:
— Боюсь, когда я достигну вершины, у меня уже не будет выбора. Чем сильнее мастер, тем больше на нём ответственности. Даже Великие Монархи, Бессмертные Короли или Монархи Девяти Миров — со временем они перестают принадлежать себе. На их плечах лежит судьба не только их самих, но и многих других.
Святой Лао Лю вырос на Горе Божественного Дракона; он видел многое и понимал, что за внешним блеском непобедимости скрываются долгие годы, которые порой становятся настоящим испытанием на прочность.