Глава 1954. Небесный мандат
На мгновение в небесах и на земле воцарилась гробовая тишина. Никто не смел вымолвить ни слова; на Ли Цие смотрели так, словно увидели самого дьявола.
То, что Ли Цие убил Монаха Куан Шаотяня, было лишь половиной дела, но он использовал столь жестокие методы, чтобы стереть его из бытия. Кто в этом мире осмелится столь бесчеловечно казнить Великого Монаха? Однако сегодня Ли Цие сделал это.
Предки рода Военного Императора, стоявшие на божественном пике, и их миллионная армия почувствовали, как по телу пробежал холодок. Даже Высшие боги их рода невольно содрогнулись от ужаса.
В этот миг они втайне благословляли мудрость принцессы Тяньхуан. Если бы не её проницательность, они наверняка уже ввязались бы в конфликт с Ли Цие. И кто бы ни вышел победителем в этой схватке, исход был очевиден: род Военного Императора заплатил бы за это невыносимо высокую цену.
— Этот парень слишком свиреп, нужно держаться от него подальше, — прошептал один из Высших богов, чьё сердце сжалось от первобытного страха. Он невольно отступил на несколько шагов, стараясь оказаться как можно дальше от Ли Цие.
Раз он посмел замучить Великого Монаха до смерти, то в этом мире попросту не осталось вещей, которые могли бы остановить Первого свирепого человека. Все присутствующие Высшие боги дали себе негласное обещание: в будущем обходить этого человека десятой дорогой, чтобы не попасть к нему в руки. Участь Куан Шаотяня стала для них наглядным и пугающим предостережением.
— Это похоже на объявление войны. То, что он на глазах у всех замучил Монаха Куан Шаотяня до смерти… вряд ли три его предка-монаха оставят это просто так, — пробормотал другой мастер.
Куан Шаотянь происходил из могущественного рода, в котором всё ещё жили три Великих Монаха. К тому же он состоял в корпусе Малого Свистка. Этот корпус был основан Демоническим Монахом Свистящей Стрелы, и вместе с Куан Шаотянем в него входили пятеро Великих Монархов и Бессмертных Королей. Они были назваными братьями, скрепившими свой союз кровью.
Хотя корпус Малого Свистка не мог сравниться с такими уникальными командами, как Тяньцюань, союз пяти Монархов всё равно представлял собой силу, с которой невозможно было не считаться. Вступив в него, они поклялись всегда действовать заодно: вражда с одним из них означала вражду со всем корпусом.
Ли Цие убил Куан Шаотяня прилюдно, и три предка-монаха его семьи, как и его братья по оружию из корпуса Малого Свистка, вряд ли проглотят такую обиду.
Воцарилась тишина; многие практики были настолько напуганы, что боялись даже шевельнуться.
— Сначала он разозлил Драконью кавалерию, а теперь разворошил осиное гнездо в лице корпуса Малого Свистка. Это всё равно что объявить войну всем Великим Монархам и Бессмертным Королям в Цинчжоу, — сокрушённо произнёс один из Высших богов. — Кажется, грядет великая буря.
От этой мысли даже Высшие боги содрогнулись, напоминая себе, что во время этого шторма лучше быть как можно дальше от эпицентра, иначе от них и костей не останется.
Драконья кавалерия и корпус Малого Свистка не считались сильнейшими объединениями в Цинчжоу, но для обычного человека вражда даже с одним из них была равносильна самоубийству. Ли Цие же в одиночку бросил вызов сразу двум группам уровня Монархов. Это было запредельно властно. Кем нужно быть, чтобы решиться на такое?
Все затаили дыхание. Пока Ли Цие стоял здесь, никто не смел громко вздохнуть. Первый свирепый человек полностью оправдывал своё имя, внушая окружающим суеверный ужас.
Ли Цие лишь мельком взглянул на Цзинь Гэ, восседавшего на алтаре, и, ничего не сказав, развернулся и ушёл. Ши Хуньлинь и остальные, придя в себя, немедленно последовали за ним. Даже они в этот момент старались не дышать слишком громко.
Проводив его взглядом, все присутствующие — от простых практиков до миллионной армии и Высших богов рода Военного Императора — почувствовали небывалое облегчение. Когда фигура Ли Цие скрылась вдали, им показалось, будто они спровадили самого бога смерти.
Ли Цие вернулся на борт «Вечности». Всю дорогу такие младшие, как У Ци, и даже старый мастер Ши Хуньлинь пребывали в сильном напряжении, опасаясь, что Ли Цие решит их отчитать. Однако он не стал их беспокоить и, едва взойдя на корабль, сразу ушёл в затворничество.
На этот раз целью затворничества была не культивация. Ли Цие начал проектировать колоссальную по своим масштабам схему построения. Великая война была не за горами, и ему требовалось подготовиться самым тщательным образом. Он намеревался создать уникальную формацию, способную выстоять в грядущем столкновении.
Ли Цие начал подготовку задолго до этого дня, но всё равно не позволял себе расслабиться. Он лучше других понимал, с каким существом ему предстоит столкнуться. Против такого противника даже Великий Монах с двенадцатью Небесными мандатами, находящийся на пике своего могущества, не посмел бы выступить опрометчиво.
Ли Цие никогда не вступал в битву, в которой не мог победить. Чтобы с гарантией сокрушить гиганта Дальних Пустошей, он действовал предельно осторожно, просчитывая и перепроверяя каждый шаг будущей стратегии.
Пока Ли Цие находился в затворничестве, со стороны божественного пика, где находился Цзинь Гэ, начал доноситься непрерывный гул. Небо озарилось ослепительным сиянием.
В вышине над головой Цзинь Гэ начали проступать очертания великих путей, в которых была сокрыта бесконечная энергия. Вне всяких сомнений, в этот миг начал проявляться Небесный мандат.
Больше всех нервничал не сам Цзинь Гэ, а миллионная армия и предки рода Военного Императора. Их напряжение достигло предела, а нервы были натянуты, словно струны. Они не смыкали глаз, раз за разом патрулируя окрестности, боясь, что враги попытаются напасть на Цзинь Гэ, как и в прошлый раз.
Принцесса Тяньхуан тоже была на взводе. Больше всех на свете она переживала за своего супруга. Она лично, вооружившись и облачившись в доспехи, возглавила патрулирование, не пропуская ни одной подозрительной детали. Она делала всё возможное, чтобы исключить любую случайность.
Именно благодаря такому усердию и преданности делу она заслужила глубокое уважение и признание со стороны предков рода Военного Императора.
Раздался мощный взрыв, и в этот момент Цзинь Гэ резко поднялся на ноги. Он издал яростный клич: — Раскройся!
В ту же секунду его Дворцы Судьбы один за другим устремились ввысь. С оглушительным грохотом двенадцать дворцов выстроились над его головой.
— Двенадцать дворцов судьбы… Если сравнивать, талант Цзинь Гэ ничуть не уступает способностям Куан Шаотяня, — с глубоким вздохом заметил один из старых мастеров, глядя на величественное зрелище.
В истории Тринадцати континентов было немало гениев с двенадцатью дворцами, но лишь единицам из них удавалось стать Великими Монархами или Бессмертными Королями, а тех, кто при этом сумел бы обрести двенадцать Небесных мандатов, и вовсе можно было пересчитать по пальцам одной руки.
— Возможно, Цзинь Гэ не так хитёр, как Куан Шаотянь. Тот был слишком одарён умом, и именно это его погубило, — произнёс древний Высший бог. — Напротив, мудрость Цзинь Гэ глубока и рассудительна. В юности он не был столь безрассудным гением. Он прошёл через суровую закалку, познал горечь поражений и не раз проходил через кровавое омовение. Такой опыт бесценен для того, кто собирается стать Великим Монахом.
— Скорее, дело не в опыте, а в сердце Пути, — добавил другой Высший бог. — Куан Шаотянь хоть и стал Великим Монахом, на самом деле не обладал сердцем Пути, подобающим его титулу. Даже обретя Небесный мандат, его дух застрял на уровне заносчивого юного таланта. В этом и причина его печального финала. Одним словом — в его жизни всё было слишком гладко.
— Быть слишком умным — не всегда благо, это может погубить всю жизнь, — согласился первый. — Цзинь Гэ сейчас действительно обладает статью и выдержкой Великого Монаха. Ему не хватает лишь Небесного мандата. Как только он примет его, он станет Великим Монахом не только по силе, но и по праву.
Грянул взрыв, и двенадцать дворцов Цзинь Гэ в одно мгновение образовали Небеса. Следом за этим раздался новый рокот. Лазурное небо, созданное дворцами, внезапно превратилось в исполинский вихрь, в котором начали вспыхивать строки священного писания. Эти великие письмена, обладая неисчерпаемой мощью, мгновенно заполнили всё пространство, становясь вездесущими.
Это была Высшая Дао-глава Цзинь Гэ. Он создал свой Высший Путь специально для того, чтобы принять Небесный мандат.
С тихим хлопком вихрь его Высшего Пути исторг мощный импульс, который мгновенно устремился к зениту. В ту же секунду высоко в облаках возник точно такой же великий водоворот, словно Путь Цзинь Гэ отразился в небесах.
Но это было не просто отражение — Цзинь Гэ запечатлел там клеймо своего Пути, используя его как якорь для связи с мандатами.
Под непрекращающийся гул небесный вихрь начал вращаться в такт с тем, что был над головой Цзинь Гэ, и стал медленно опускаться. Вместе с ним вниз потянулись и сами Небесные мандаты, заключённые в этом вихре. Вся земля и небеса содрогнулись, словно сами Девять Миров были притянуты невообразимой силой Цзинь Гэ.