Глава 1987. Бессмертный Монарх Мин Ду

То количество тьмы, что высвобождалось при распаде темных титанов, было поистине колоссальным. Когда Прародитель Пустошей Сансары принялся неистово жать эту темную жатву, раздался оглушительный грохот. В этот миг мощь Прародителя Пустошей Сансары вновь захлестнула всё вокруг, и его сила с безумной скоростью устремилась вверх.

Однако Ли Цие и его соратники ничего не могли поделать с тем, как Прародитель Пустошей Сансары собирает энергию тьмы. Прародитель был первоосновой тьмы, и поглощать тьму, принадлежавшую ему самому, для него было проще простого. Это была энергия его первоосновы, это были законы его первоосновы — и до тех пор, пока Прародитель Пустошей Сансары не был повержен, остановить его было крайне трудно.

— Плохо дело… — увидев, как Прародитель Пустошей Сансары неистово поглощает тьму, один из Великих Монархов и Бессмертных Королей невольно вздрогнул. Ли Цие и остальные с таким трудом подавили Прародителя, но никто не ожидал, что он вновь восстанет, получив шанс на контратаку.

— Учитель, ученик опоздал! — В этот самый миг раздался протяжный клич. По реке времени проплыла ладья, стремительно входя в пределы Дальних Пустошей.

На ладье стоял человек в простой одежде. Его глаза, глубокие и непостижимые, притягивали взор; еще более странным было то, что они были разноцветными, как Инь и Ян. Стоило ему открыть глаза, как казалось, что он способен переправлять души в мир иной — словно он мог даровать освобождение всем умершим в этом мире.

Хотя одет он был скромно, от него исходила несравненная аура. Он не просто обладал непобедимой мощью Бессмертного Монарха — казалось, он пришел из иного мира. Он мог ступать по миру живых, но в то же время легко возвращался в царство теней.

— Бессмертный Монарх Мин Ду, еще один Бессмертный Монарх из Девяти Миров! — видя, как приближается эта ладья, многие практики узнали его и воскликнули от изумления.

Раздался удар: прибыв на место, Бессмертный Монарх Мин Ду не стал входить в глубины Дальних Пустошей, а остановил ладью у самого края. Издав клич, он скомандовал: — Открыться!

Он возложил руки на землю и небо, воплощая мириады Путей. В одно мгновение пролегла Великая Стезя Бессмертного Монарха. С оглушительным грохотом она насильно потянула за собой целый мир, накладывая его на Дальние Пустоши.

Этот мир был полон полумрака; он не принадлежал ни свету, ни тьме. В нем бродили бесчисленные тени, сменялись эпохи, и всё было пропитано дыханием Смерти — холодным, сухим, лишенным всякой искры жизни.

Когда этот мир наложился на Дальние Пустоши, он мгновенно изолировал их, прервав связь Прародителя Пустошей Сансары с энергией тьмы. Теперь Прародитель больше не мог питаться тьмой этого региона.

Лишившись подпитки, немногие выжившие темные титаны, охваченные первобытным ужасом, поспешили укрыться в самых недрах земли. Они больше не смели показываться на глаза, ведь Прародитель не только нанес им тяжелые раны, но и почти выпил всю их энергию до дна.

Глядя на мир, призванный Бессмертным Монархом Мин Ду, многие практики содрогнулись. Хотя это был не мир тьмы, он напоминал мир живых мертвецов: казалось, что всех умерших отправляют сюда, обрекая на вечное блуждание по пустынным землям без надежды на перерождение.

— Это мир мертвых? — пробормотал один из предков, глядя на это зрелище.

На самом деле, кроме самого Бессмертного Монарха Мин Ду, никто не мог дать точного ответа. Никто не знал, что это за мир, даже Великие Монархи и Бессмертные Короли.

Бессмертный Монарх Мин Ду был совершенно особенным. Хотя он и был Монархом из Девяти Миров, на самом деле он не принадлежал ни к человеческой расе, ни к расе блуждающих духов, ни к любому другому народу Девяти Миров.

Бессмертный Монарх Мин Ду походил на посланника из царства теней, способного свободно перемещаться между миром живых и миром мертвых. Мог ли он на самом деле совершать такие переходы — оставалось загадкой.

Лишившись доступа к тьме, Прародитель Пустошей Сансары ничуть не растерялся. Он больше не пытался поглощать энергию, лишь слабо улыбнулся, взглянув на Мин Ду, и произнес: — Любопытно. Не принадлежать к этой эре, но всё же достичь вершины Пути — это путь, достойный изучения и размышлений.

Бросив лишь эту фразу, Прародитель Пустошей Сансары больше не удостоил Мин Ду вниманием. Он посмотрел на Святого и негромко заметил: — Старый друг, сегодня здесь слишком шумно. Наша эпоха долго пребывала в тишине, пришло время немного пошуметь.

— Этот шум станет провожающим в последний путь — и для тебя, и для меня, — холодно ответил Святой.

— И это совсем неплохо, — рассмеялся Прародитель Пустошей Сансары. — Уйти громко, уйти в шуме — в любом случае это лучше, чем умирать в одиночестве, без врагов, что могли бы проводить тебя в последний путь.

— Тогда прими свою смерть, — Святой не стал тратить слова. Он смотрел на Прародителя с холодным безразличием. Можно было сказать, что он был во многом похож на Прародителя, но в то же время их характеры были диаметрально противоположны.

Если Прародитель Пустошей Сансары был живым человеком, то Святой казался воплощением закона. Хотя Прародитель тоже был безжалостным убийцей, чьи руки были по локоть в крови и который лишил жизни бесчисленное множество существ эпохи Дальних Пустошей, в нем была странная мягкость. Он не источал отчужденности; с ним, казалось, можно было легко найти общий язык.

Со Святым всё было иначе. Он следовал принципам превыше всего. Стоило ему проявить себя, и он становился острым, как меч, способный рассечь всё на своем пути. Он внушал страх, к нему не хотелось приближаться.

Это не значит, что Святой был жестоким человеком — просто он запер свое живое сердце глубоко внутри. Он казался холодным и бесчувственным, достигшим состояния «совершенного отрешения».

Конечно, это не означало, что Прародитель Пустошей Сансары был милосердным. Если ему нужно было поглотить жизни миллиардов существ, чтобы собрать жатву с эпохи, он сделал бы это без колебаний.

— Старый друг, я восстановил свою первозданную энергию и вернулся на пик. Ты не сможешь убить меня, — усмехнулся Прародитель.

— Попробуй, и узнаешь, — Святой направил священный меч прямо на первооснову Прародителя, и святой свет разлился нестерпимым потоком.

— Я знаю, ты всегда хотел уничтожить мою первооснову, — улыбнулся Прародитель. — Однако, друг мой, у меня есть способ защититься. Ты мне не ровня в нашем противостоянии. Раз у тебя появился помощник, у меня не остается иного выбора, кроме как показать тебе свои настоящие методы. Пришло время прощаться.

— Прощай, старый друг. Как бы там ни было, иметь такого врага, как ты, — значит, не дать моей темной жизни стать скучной. Ты — враг, достойный моего глубочайшего уважения, — Прародитель Пустошей Сансары посмотрел на Святого с необычайной искренностью и серьезностью, добавив в конце: — Прощай навсегда.

Раздался тихий звук — «поп», — и в этот миг Прародитель Пустошей Сансары взорвался. И не просто он сам — взорвалась и его первооснова.

Это стало полной неожиданностью для Святого. Даже его холодный, невозмутимый взгляд на мгновение дрогнул.

Самоубийственный взрыв первоосновы — это было верное безумие, путь в никуда.

Но когда Прародитель Пустошей Сансары взорвался, не последовало разрушительного выброса энергии. Он превратился в мельчайшие частицы тьмы, которые беззвучно потекли прочь.

Эта тончайшая тьма не плыла в пространстве — она потекла по самой реке времени. Начав с эпохи Дальних Пустошей, она с невероятной скоростью пронеслась сквозь века, в мгновение ока растворившись во всех периодах этой эпохи.

Прародитель Пустошей Сансары исчез. Но его тьма растворилась в самой эпохе Дальних Пустошей. Раньше река времени искрилась светом, но теперь она стала чернее самой густой туши, поглощенная тьмой Прародителя.

— Старый друг, хоть меня больше нет, я слился с нашей эпохой воедино, — голос Прародителя Пустошей Сансары разносился повсюду, словно эхо из глубокой древности.

Прародитель Пустошей Сансары уничтожил свою первооснову, но взамен растворился в Дальних Пустошах. Теперь уничтожить его было невозможно.

— Тебе пора уходить, — Святой посмотрел на Ли Цие, прибывшего из будущего.

Будущий Ли Цие взглянул на Прародителя Пустошей Сансары и кивнул: — Прощай, мой друг. Пора заканчивать. — Он тихо вздохнул.

Сказав это, будущий Ли Цие развернулся и ушел. Он не вернулся в Дальние Пустоши, а продолжил свой путь по реке времени, пока не исчез в бесконечной дали, возвращаясь в свое будущее.

— Пора заканчивать, — глаза Святого стали острыми, а святой свет ослепительно белым.

Раздался грохот, и Святой сам стал источником пламени. Не только он сам — весь святой свет вокруг него вспыхнул с небывалой силой.

Весь поток времени содрогнулся. Ослепительный свет залил всю реку времени: он сиял в прошлом, сиял в настоящем и сиял в будущем.

В этот момент святой свет изгнал тьму. Где бы ни была река времени, всюду проникал этот свет. Даже если в мире оставалась тьма, святой свет теперь был вечен; он никогда не угаснет. Даже в самые темные времена святой свет будет гореть, не позволяя ночи поглотить всё живое.

В этот миг святой свет, казалось, превратился в саму реку времени, касаясь сердец живых существ эпохи за эпохой.