Глава 2017. Путь Е Синьсюэ
Е Синьсюэ глубоко вздохнула. Превозмогая свою робость, она подняла голову и, набравшись храбрости, прямо встретила взгляд Ли Цие.
— Учитель прав, — твёрдо произнесла она. — С самого детства мой талант был заурядным, я и в подмётки не годилась своим сверстникам из семьи, из-за чего всегда чувствовала себя никчёмной. Моя любовь к книгам искренна, но я не должна была использовать её как оправдание собственной слабости или как крепость, за стенами которой я пряталась от реальности. Поэтому я смиренно прошу учителя: наставьте меня.
С этими словами Е Синьсюэ низко склонилась, коснувшись лбом пола, и долго не поднималась, выражая свою решимость.
— Раз уж я твой учитель, то, конечно, укажу тебе путь, — Ли Цие небрежным жестом велел ей подняться. Глядя на неё, он неторопливо продолжил: — Великий Путь тернист, будь то совершенствование или познание мира. Как и в той легенде, что ты читала: если хочешь отличить истину от вымысла, нужно шаг за шагом проверять и исследовать факты. В учении всё точно так же, как и в культивации…
Ли Цие на мгновение замолчал, а затем добавил:
— Неважно, решишь ли ты практиковать боевые искусства, заниматься наукой или изучать древние свитки — до самого конца тебя доведёт лишь твёрдое и непоколебимое сердце Пути. Только благодаря твоему упорству и верности своей цели ты сможешь зайти действительно далеко.
Е Синьсюэ молча слушала. Набравшись смелости, она снова посмотрела учителю в глаза. В её взгляде читались серьёзность и непоколебимость.
— Учитель, я не обладаю выдающимися талантами или великой мудростью, — произнесла она. — Возможно, я не смогу стать такой, какой вы меня представляете. Но я готова трудиться. Я готова пробовать. Пока остаётся хоть малейший шанс, я не хочу подвести вас и обмануть ваши ожидания.
— Твои мысли — уже прекрасное начало, — Ли Цие одобрительно кивнул. — Никто не рождается с уже закалённым сердцем Пути, это невозможно. Талант может быть врождённым и несравненным, но сердце Пути требует шлифовки и долгого созревания. Только пройдя через бури и испытания, оно обретёт истинную устойчивость. Если ты будешь стараться, проявлять настойчивость и не сдашься, рано или поздно в тебе пробудится истинное сердце Пути.
Е Синьсюэ согласно кивнула. Пусть она ещё не до конца осознала всю глубину этих слов, она запечатлела в памяти каждый иероглиф, произнесённый учителем.
— Идём, я покажу тебе одно место, — спокойно сказал Ли Цие и развернулся.
Е Синьсюэ поспешила следом. Она не знала, чему именно научит её Ли Цие, но была готова сделать этот шаг. Все остальные давно махнули на неё рукой, но Ли Цие — нет.
В её семье было слишком много одарённых ровесников. Хотя она и была старшей дочерью, в своём развитии она безнадёжно отстала от остальных. К тому же её страсть к «бесполезному чтиву» и привычка целыми днями пропадать среди книжных полок принесли ей репутацию книжного червя. Старейшины рода полностью разочаровались в ней; даже собственные родители считали, что её не стоит обучать, и предоставили её самой себе, перестав обращать на неё внимание.
Сверстники часто смеялись над ней или тыкали пальцем, а старшие отчитывали за увлечение книгами, которое в их глазах было лишь пустой тратой времени и нежеланием заниматься делом.
Именно поэтому Е Синьсюэ начала убегать — не только от тренировок, но и от людей своего клана. Читальный зал стал для неё местом, где небо было безграничным, а океан — глубоким. Здесь было море книг, и никто не смеялся над ней, никто не осуждал её за её выбор.
И всё же, несмотря на кажущуюся свободу в читальном зале, в самой глубине души Е Синьсюэ оставалась уязвимой. Как и сказал Ли Цие, она пряталась в крепости из книг, не смея выйти наружу.
На самом деле она и сама знала, что бежит от реальности. Но сегодня Ли Цие дал ей шанс. Он не смеялся над ней и не проявлял предубеждения из-за её увлечений. Он открыл для неё окно в новый мир, и Е Синьсюэ решилась оставить свои тени позади, чтобы наконец-то выйти на свет.
В читальном зале повсюду были книги: в павильонах, в пещерах под скалами и даже в глубоких ущельях. Ли Цие привёл Е Синьсюэ к одной из вершин, где находилась каменная комната. Внутри не было ничего, кроме стен, сплошь покрытых росписями.
Точнее, это больше походило на небрежную мазню ребёнка или чью-то нелепую шутку, нежели на работу мастера.
Стоя посреди комнаты, Ли Цие слегка улыбнулся и сказал:
— Раз уж ты так любишь читать всякое «бесполезное чтиво» и обладаешь обширными знаниями, пришло время тебя проверить. Внимательно посмотри на это и скажи, какой смысл скрыт в этих рисунках.
Услышав это, Е Синьсюэ приободрилась. Она никогда раньше не бывала в этой каменной комнате — книг в читальном зале было так много, что она не успевала прочесть и сотую часть, не говоря уже об изучении настенных рисунков.
Она с интересом подошла ближе и принялась разглядывать эти странные каракули, больше похожие на бессмысленные заклинания безумца.
Рисунками были покрыты все стены и даже потолок. При первом взгляде казалось, что кто-то просто баловался от скуки. Узоры были настолько грубыми и некрасивыми, что трудно было подобрать слова: пожалуй, даже трёхлетний ребёнок нарисовал бы лучше.
Однако, вглядываясь в эти странные начертания, Е Синьсюэ внезапно почувствовала, как они затягивают её. Она начала смотреть с нарастающим интересом и вскоре полностью погрузилась в изучение. В этот момент для неё перестал существовать весь остальной мир, она даже забыла о присутствии Ли Цие.
Ли Цие лишь молча сидел в стороне, проявляя завидное терпение, будто погрузившись в лёгкую дрёму.
Прошло немало времени, прежде чем Е Синьсюэ закончила рассматривать все фрески. Она вздрогнула, приходя в себя, и только тогда вспомнила об учителе.
— Учитель, я… я так увлеклась, — смущённо пробормотала она, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что совсем забыла о его присутствии.
Ли Цие не стал её ругать. Он лишь мягко улыбнулся:
— Вступить на путь познания и забыть о еде и сне — это прекрасный опыт.
— Ну что ж, проверим тебя, — Ли Цие поднялся и, указав пальцем на одну из фресок, спросил: — Что это?
На рисунке было нечто кривое и косое, отдалённо напоминающее оленя. Но нарисован он был настолько уродливо, что у него даже красовался длинный хобот вместо носа — казалось, это творение маленького ребёнка, который только учится держать кисть. Перед этим неописуемым существом были проведены три неровные волнистые линии, будто добавленные случайно.
— Это… у этого оленя есть хобот, он похож на легендарного Минлу, — после секундного колебания заговорила Е Синьсюэ, всё ещё не слишком уверенная в себе. — Я читала об этом в одной книге. А эти три линии… они символизируют реку Сышуй. Существует миф о «Минлу, ступающем по реке Сышуй». Говорят, Минлу правит четырьмя сторонами света, но его истинная сила черпается из вод Сышуй.
— Прекрасно сказано, — Ли Цие кивнул, подбадривая её. — Это уже весьма впечатляюще. Немногие в наши дни знают о мифе про Минлу и Сышуй.
— Правда? — Е Синьсюэ просияла от похвалы учителя, её сердце наполнилось радостью.
Раньше, если она пыталась заговорить с кем-то о мифах и легендах, её никто не слушал. Сверстники лишь фыркали или насмехались над ней, и со временем она просто перестала делиться своими знаниями.
— Именно так. Только понимая этот сокровенный смысл, можно начать постигать скрытые в нём тайны, — Ли Цие снова кивнул и указал на следующий рисунок: — А здесь что изображено?
На этот раз он указывал на круг, под которым примостилась маленькая птичка, нарисованная так неумело, что была похожа на гадкого цыплёнка. Круг был почти идеальным, за исключением небольшого зазубренного изъяна в одном месте.
— Это… должно быть «Тай-и, усмиряющий Ночного Феникса». Круг с изъяном — это символ Тай-и, а птица наверху — несомненно, Ночной Феникс, — ответила Е Синьсюэ. — Когда Ночной Феникс является во тьме, это предвещает великое бедствие.
— Верно, — подтвердил Ли Цие и добавил: — В этом сюжете тебе также следует обратить внимание на Тай-и. Тай-и рождается из Хаоса; встречая тьму, он порождает свет, встречая свет — порождает тьму. Ночной Феникс во тьме несёт погибель, поэтому Тай-и являет свет и усмиряет его.
— Вот оно как… — Е Синьсюэ на мгновение замерла, осознавая его слова, а затем снова обрадовалась: — А я-то думала, что здесь речь только о Ночном Фениксе.
— А это что за знак? — Ли Цие указал на следующий рисунок.
Так Ли Цие поочерёдно указывал на каждое изображение, а Е Синьсюэ старательно их расшифровывала. Если она чего-то не знала, Ли Цие терпеливо разъяснял ей суть; если она что-то упускала, он дополнял её ответ.
На самом деле эти рисунки, похожие на детскую мазню, затрагивали один миф за другим, описывали божественных зверей и предзнаменования. Только человек с поистине глубокими и обширными познаниями мог разглядеть за этими каракулями истинный смысл.
— Ты отлично справилась. Понимая эти образы, ты сможешь постичь скрытую в них магию. Эти символы откроют перед тобой врата к великому Пути, — произнёс Ли Цие, когда Е Синьсюэ закончила опознавать все рисунки.
Е Синьсюэ была вне себя от восторга. Ей редко доводилось слышать похвалу, а то, что кто-то столь высокого мнения о её знаниях, было для неё в новинку. Ей отчаянно не хватало этого чувства признания.
Наконец, когда волнение немного улеглось, она в изумлении спросила Ли Цие:
— Учитель… вы хотите сказать, что все эти рисунки на стенах — на самом деле техника культивации?
Она снова посмотрела на стены каменной комнаты. Хотя рисунки и впрямь складывались в цепочку мифов, она и подумать не могла, что в них скрыто нечто большее.