Глава 2161. Деньги — не проблема
Внезапное желание купить этот кусок камня заставило слугу Павильона Сокровищ на мгновение замереть. Он невольно взглянул на Ли Цие — в конце концов, раз кто-то хотел купить их товар, у них не было причин отказывать.
В этот момент подошёл молодой человек — это был Пэн Вэйцзинь, юный господин поместья рода Пэн. После двух стычек с Ли Цие он уже совершенно не переносил его вида; в его сердце затаилась глубокая обида.
Теперь, завидев интерес Ли Цие к этому куску камня, он, не раздумывая, решил выкупить его. Пэн Вэйцзинь жаждал лишь одного — насолить Ли Цие!
При виде Пэн Вэйцзиня лицо Ван Хань омрачилось. Хотя поместье рода Пэн обладало немалой силой, оно и в подмётки не годилось роду Ван. Их единственной опорой была фракция Шанбу, одна из четырёх великих сил Дао-наследия Безумного Двора.
— Юный господин Пэн, не стоит переходить границы, — глухим голосом произнесла Ван Хань. — Помни: отступишь на шаг — и море станет шире, а небо — выше.
— Какая-то служанка смеет указывать мне? — Пэн Вэйцзинь покосился на Ван Хань и, холодно усмехнувшись, приказал слуге Павильона Сокровищ: — Сколько это стоит? Упакуй мне!
Сказав это, он бросил на Ван Хань полный презрения взгляд.
— Отвечаю господину: за этот кусок камня просят миллион триста тысяч истинных монет уровня Святого, — немедленно отозвался слуга Павильона Сокровищ.
— Миллион триста тысяч — так миллион триста тысяч, я забираю его! Пусть это даже простой булыжник, я куплю его ради своего удовольствия, — услышав цену, Пэн Вэйцзинь внутренне содрогнулся. Цена была баснословной, но слова уже сорвались с языка, и он не мог потерять лицо. Скрепя сердце, он решил купить этот кусок камня.
Хотя Пэн Вэйцзинь и чувствовал горечь от такой траты, он был уверен, что такой бродяга, как Ли Цие, ни за что не сможет предложить больше за обычный булыжник. А значит, вещь точно достанется ему. Пусть три миллиона монет — это больно, но месть того стоила: он хотел выпустить пар и насладиться триумфом.
— Хм, сомневаюсь, что у вас есть лишние деньги на такие траты! — Пэн Вэйцзинь почувствовал себя гораздо лучше. Он холодно рассмеялся, свысока глядя на Ли Цие. В его глазах тот был обычным, заурядным юнцом. И Пэн Вэйцзинь искренне не понимал, почему этот оборванец смеет вести себя перед ним как какой-то великий мастер.
Ли Цие даже не потрудился ответить ему. У него не возникло ни малейшего желания даже взглянуть на обидчика. Он взял из рук слуги кусок камня и принялся внимательно его изучать.
— А ну положи! — увидев, что Ли Цие трогает камень, Пэн Вэйцзинь мгновенно окрысился. — Этот кусок камня принадлежит мне! Убери свои грязные руки! Эй, слуга, пакуй его немедленно.
— Три миллиона! — в этот момент лицо Ван Хань окончательно похолодело. Неуважение Пэн Вэйцзиня к Ли Цие было для неё величайшим оскорблением. В её глазах вспыхнул холодный блеск. — Слуга, я даю три миллиона. Упакуй это для моего господина!
Как только Ван Хань произнесла это, Пэн Вэйцзинь изменился в лице. Его физиономия стала крайне уродливой: Ли Цие даже не удостоил его взглядом, а какая-то прислуга назвала такую заоблачную цену. Это означало, что Пэн Вэйцзинь даже не достоин говорить с Ли Цие — его уровень лишь переругиваться со слугами.
— Ах ты!.. — Пэн Вэйцзинь в ярости уставился на Ван Хань, но та даже не посмотрела в его сторону.
Ситуация стала для Пэн Вэйцзиня крайне затруднительной. Даже прежняя цена заставляла его сердце обливаться кровью, а теперь эта женщина загнула сразу три миллиона. Такую сумму он едва ли мог потянуть. Если бы речь шла о редком сокровище, он бы ещё мог рискнуть и наскрести денег, но отдать три миллиона истинных монет уровня Святого за простой кусок камня… Это было крайне неразумно.
Истинные монеты были основной валютой в Мире Трёх Бессмертных. Они служили не только для торговли — их использовали повсеместно: ими укрепляли фундамент Дао-наследия и подпитывали мощь великих формаций.
Каждая монета изготавливалась из истинной эссенции, извлечённой из истинного камня. Каждая монета должна была строго соответствовать размеру в три цуня и девять цяней. Любой в Мире Трёх Бессмертных мог чеканить монеты, но если размер не соблюдался, они не принимались к обороту.
Ценность монеты зависела от уровня камня. Например, из камня уровня Истинного Святого можно было получить только истинные монеты уровня Святого. Невозможно было изготовить монеты уровня Бога из камней уровня Святого — это было против законов мироздания.
Истинные монеты можно было вставлять в узлы великих формаций вместо обычных камней, и их мощь была гораздо выше. Однако использовать монеты для подпитки формаций считалось невероятной роскошью.
Три миллиона истинных монет уровня Святого были для Пэн Вэйцзиня огромным состоянием. Несмотря на богатство поместья рода Пэн, тратить такие деньги на кусок камня было верхом безрассудства.
— Три миллиона сто тысяч! — прошипел Пэн Вэйцзинь, скрежеща зубами. Он решил идти до конца. Раз уж ввязался в драку, нужно бить сильнее. Он просто не мог проглотить эту обиду — человек живёт ради своей гордости!
— Пять миллионов, — небрежно бросила Ван Хань в ответ. Для подобных мелочей Ли Цие даже не нужно было открывать рот.
Хотя род Пэн был богат, он не мог сравниться с ресурсами Ван Хань. Как императрица Безумного Двора, она обладала такими личными средствами, о которых Пэн Вэйцзинь не мог и мечтать.
— Ты!.. — когда Ван Хань мгновенно подняла цену до пяти миллионов, Пэн Вэйцзинь задохнулся от возмущения. Пять миллионов были для него пределом возможностей.
— Десять миллионов! — Ван Хань даже не стала дожидаться его реакции, просто удвоив ставку. Она легко могла себе это позволить. Будучи императрицей Дао-наследия Безумного Двора, она тоже не собиралась уступать в этом споре.
Когда прозвучала сумма в десять миллионов, Пэн Вэйцзинь затрясся от ярости. Это было равносильно хлёсткой пощёчине на глазах у всех, после которой он не мог просто так уйти.
Три миллиона он ещё мог осилить, пять — наскрести с огромным трудом, но десять миллионов были для него неподъёмной суммой. Это было колоссальное богатство. Он не смог бы выложить такие деньги, даже если бы речь шла о сокровище равной стоимости, не говоря уже о куске камня.
Лицо Пэн Вэйцзиня стало багровым. Он с ненавистью смотрел на Ван Хань. Если бы его унизил сам Ли Цие, это было бы ещё полбеды — всё-таки он метил в него. Но получить такой удар от «служанки» было несмываемым позором.
— Всего лишь дрянная девка, а смеет так дерзко болтать! Тебе здесь не место! — Пэн Вэйцзинь окончательно потерял самообладание и перешёл на прямые оскорбления.
Стоило ему это произнести, как не только Ван Хань помрачнела, но и Ян Шэнпин изменился в лице. Ван Хань была императрицей Безумного Двора, воплощением высшей власти Дао-наследия. Назвать её «дрянной девкой» — это неслыханное преступление.
Кто бы ни пришёл к власти в будущем, сейчас именно Ван Хань представляла легитимность Безумного Двора. Никто в этих землях не смел так оскорблять её. Даже если бы какой-нибудь великий предок задумал переворот, он бы не позволил себе таких слов, ведь это оскорбляло достоинство всего Безумного Двора. Последствия такого проступка могли быть катастрофическими.
— Пэн Вэйцзинь, ты сам себя накажешь или мне помочь? — выкрикнул Ян Шэнпин. Он мгновенно положил руку на эфес меча, гневно глядя на юношу.
Пэн Вэйцзинь ни капли не боялся Ян Шэнпина. Хотя тот был сильнее его, род Пэн был во много раз могущественнее ордена Великого Меча. Более того, за спиной его семьи стояла фракция Шанбу!
— Ян Шэнпин, ты и правда возомнил себя кем-то важным? Ты всего лишь цепной пёс чуть более высокого ранга! — Пэн Вэйцзинь презрительно усмехнулся. — Для нашего поместья прихлопнуть тебя — всё равно что раздавить букашку.
— Какая неслыханная дерзость! — голос Ван Хань стал ледяным. — Ты и правда веришь, что твой род Пэн может творить в императорском дворце всё, что пожелает?
— А если и так? — заносчиво бросил Пэн Вэйцзинь. — Даже если мы не всевластны, прикончить такую мерзкую рабыню, как ты, нам не составит труда…
*Хлёст!* Раздался звонкий звук пощёчины. Пэн Вэйцзинь не успел договорить — Ван Хань ударила его с такой силой, что он отлетел в сторону, выплюнув фонтан крови.
— Я убью тебя! — взревел Пэн Вэйцзинь. Потеряв несколько зубов, он с перекошенным от ярости лицом бросился в атаку.
Но не успел он добежать до Ван Хань, как застыл на месте, словно парализованный. Перед его глазами возник императорский жетон, который Ван Хань держала в руке.
Увидев этот жетон, Пэн Вэйцзинь мгновенно побледнел. Он прекрасно знал, что это означает: перед ним была сама императрица Безумного Двора.
Его ноги подкосились, лицо стало белым как полотно. Он рухнул на колени и принялся отчаянно биться лбом о землю: — Ваше Величество… Пощадите! Это я… я по глупости… я не знал, кто вы! Простите меня, Ваше Величество! Пощадите!
В одно мгновение душа Пэн Вэйцзиня едва не покинула тело от ужаса. Ему и в страшном сне не могло присниться, что женщина, одетая как служанка, окажется действующей императрицей Безумного Двора!
Каким бы влиятельным ни был род Пэн, оскорбление императрицы каралось смертью, и даже их покровители из фракции Шанбу не посмели бы защитить его в такой ситуации.
Ван Хань не проронила ни слова, лишь с ледяным безразличием глядя на молящего о пощаде Пэн Вэйцзиня.