Глава 2172. Вспышка гнева
В тот миг в гостинице воцарилась мёртвая тишина. Никто — ни старейшины орденов, ни отпрыски знатных семей — не осмеливался пошевелиться; все затаили дыхание.
Если прибытие Шаобао столичного гарнизона Чэнь Шувэя и Серебряного Лиса Сюй Чжицзе заставило присутствующих встать в знак почтения, то с появлением Чу Цинлин люди боялись даже громко вздохнуть. Если к Сюй Чжицзе и Чэнь Шувэю они испытывали глубокое уважение, то перед Чу Цинлин они трепетали от благоговейного ужаса.
Власть и статус Чу Цинлин были несравнимо выше, чем у Сюй Чжицзе или Чэнь Шувэя. Даже если бы в будущем кто-то из них двоих взошёл на престол Монарха Безумного Двора, их положение не обязательно стало бы выше её собственного.
Ведь старейшины Дао-наследия Безумного Двора взращивали Чу Цинлин как будущего Истинного Монарха — это был общепризнанный факт, с которым были согласны все фракции. Если однажды она действительно достигнет этого уровня, её слово станет законом во всём ордене, а авторитет будет неоспоримым независимо от занимаемой должности.
В истории Дао-наследия Безумного Двора после Безумного Прародителя являлись ещё несколько Истинных Монархов. И хотя они не всегда брали в свои руки повседневное управление орденом, их воля всё равно определяла судьбу всего наследия.
Именно поэтому даже покойный Монарх-Владыка при жизни выказывал Чу Цинлин глубочайшее почтение. Одного этого факта было достаточно, чтобы понять истинное положение этой воительницы в иерархии Безумного Двора.
— Недоразумение? — Чу Цинлин ледяным взглядом обвела дюжину мастеров, всё ещё окружавших Ли Цие. — Если это недоразумение, то что они здесь делают?
Её слова поставили Чэнь Шувэя в крайне неловкое положение. Мастера, окружившие Ли Цие, поспешно отступили, не смея пререкаться. Даже глава рода Чэнь обязан был считаться с Чу Цинлин, что уж говорить об обычных учениках.
Пока Чэнь Шувэй стоял в нерешительности, Серебряный Лис Сюй Чжицзе со стороны наблюдал за происходящим. Скрестив руки на груди, он едва заметно улыбался; в отличие от Шаобао столичного гарнизона, Сюй Чжицзе умел сохранять самообладание в любой ситуации.
— Генерал, этот человек убил молодого господина рода Пэн, — Чэнь Шувэй, быстро найдя оправдание, поспешил добавить: — Я лишь хотел поддержать порядок в Безумном Дворе и задержать его для допроса. Он самовольно лишает жизни наших адептов, презирает законы и сеет хаос. Я желал призвать его к ответу, но прошу вас рассудить нас!
Чэнь Шувэй попытался выставить Ли Цие опасным преступником, используя букву закона как предлог, чтобы схватить его. Он надеялся, что если ему удастся обосновать свои действия защитой ордена, то даже Чу Цинлин не станет вмешиваться.
— У Дао-наследия Безумного Двора есть свой устав, но здесь не императорский дворец, чтобы разглагольствовать о дворцовых порядках! Вне стен столицы действуют законы мира боевых искусств, — холодно отрезала Чу Цинлин. — Наше наследие огромно, оно объединяет тысячи сект и кланов, и лишь малая часть из них подчиняется напрямую власти. Если мы начнём навязывать дворцовый устав каждому вольному практику, Дао-наследие перестанет развиваться!
Её слова вызвали молчаливое одобрение у многих старейшин и учеников в зале. Чу Цинлин судила справедливо. Ведь за всю историю лишь несколько великих орденов удерживали бразды правления, представляя официальную линию наследия, но они никогда не обладали абсолютной властью над всеми без исключения школами.
Так было не только в Безумном Дворе, но и в любом другом Дао-наследии Мира Трёх Бессмертных. Правящая фракция обычно не вмешивалась в дела мелких сект, пока те сохраняли верность. Полный контроль был попросту невозможен.
Если бы правящий орден уничтожал любую школу, которая ему не по нраву, прикрываясь законом, то Дао-наследие не смогло бы просуществовать вечно. Мощь наследия зависит от процветания множества сект; только тогда в случае упадка правящего клана всегда найдётся достойный преемник, способный подхватить знамя.
Многие присутствующие вздохнули с облегчением. Чу Цинлин проявила дальновидность, достойную будущего Истинного Монарха. По крайней мере, это давало надежду, что в Безумном Дворе не установят режим тирании и произвола.
Затем Чу Цинлин снова ледяным взглядом посмотрела на Чэнь Шувэя и добавила: — Если преемник рода Пэн был убит, мстить за него — дело поместья рода Пэн. Нечего использовать войска ордена для частных разборок, вы только позорите нас в глазах окружающих!
После этой суровой отповеди Чэнь Шувэй окончательно сник. Хотя он привёл с собой частных гвардейцев из числа учеников рода Чэнь, они выступали под знамёнами легиона столичного гарнизона, и против аргументов Чу Цинлин ему нечего было возразить.
Пока Чу Цинлин отчитывала Чэнь Шувэя, Ли Цие как ни в чём не бывало продолжал наслаждаться вином и яствами, которые заботливо подносила ему Чжу Сыцзин. Он выглядел совершенно расслабленным.
Ян Шэнпин стоял за спиной Ли Цие, низко опустив голову. Он боялся даже громко дышать: сейчас решались вопросы между великими фигурами Безумного Двора, и такому мелкому практику, как он, лучше было оставаться незаметным.
Чу Цинлин перевела взгляд на Ли Цие. Она внимательно изучала его, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное, но юноша казался ей совершенно заурядным. Видя, как он безмятежно ест и пьёт, пока вокруг бушуют страсти, она невольно фыркнула.
— Сейчас настали неспокойные времена. Чем меньше проблем ты себе создашь, тем лучше для тебя. Не погуби себя по глупости! — ледяным тоном предупредила она.
Все взгляды тут же обратились к Ли Цие. Даже глупцу было ясно, что Чу Цинлин предостерегает его. Люди затаили дыхание, гадая, как этот заносчивый юнец ответит на предупреждение самой Чу Цинлин.
Сюй Чжицзе и Чэнь Шувэй тоже выжидающе смотрели на Ли Цие с холодными усмешками. Они не могли сами расправиться с ним, но надеялись, что теперь за него возьмётся Чу Цинлин.
Ли Цие медленно поднял голову, взглянул на воительницу и с лёгкой улыбкой произнёс: — Девчонка, нечего передо мной важничать. Подойди лучше и налей мне вина.
В гостинице раздался одновременный вздох ужаса. Люди вытаращили глаза, не веря своим ушам. Всем казалось, что они ослышались.
Все застыли в оцепенении. Одно дело — дерзить Сюй Чжицзе или Чэнь Шувэю, но приказать самой Чу Цинлин прислуживать ему за столом… Это выходило за любые рамки дозволенного.
Только представьте: в Безумном Дворе просят будущего Истинного Монарха разливать вино! Если однажды она достигнет вершины, перед ней будет преклоняться каждый адепт ордена.
Поступок Ли Цие был не просто дерзким, он был вызывающе властным и безрассудным. Окружающие не могли подобрать слов, чтобы описать подобное безумие — это была наглость, не знающая границ.
Лицо Чу Цинлин мгновенно потемнело. Только что она, по сути, спасла его по доброте душевной, а этот невежественный наглец не только не выказал благодарности, но и посмел оскорбить её достоинство. Ей нестерпимо захотелось проучить этого бахвала.
— Не стоит так злиться, — Ли Цие неспешно прожевал кусочек нежной говядины Бяньчи и спокойно добавил: — Возможность налить мне вина — это великая удача, ниспосланная судьбой. Другие могут лишь мечтать о таком. Так что иди сюда.
После этих слов присутствующие окончательно лишились дара речи. Мало того что он приказал ей налить вина, так он ещё и заявил, что для неё это честь и редкая удача! Подобной самоуверенности мир ещё не видывал.
— Он что, совсем рассудок потерял? — прошептал один из старейшин. Только безумец мог нести подобную околесицу.
Чу Цинлин была готова взорваться от ярости. Её взгляд стал острым как бритва, внушая окружающим невольный трепет. Она искренне хотела помочь ему разрешить конфликт, но этот юнец оказался совершенно неблагодарным существом, посмевшим бросить вызов её величию.
Раздался глухой гул: тело Чу Цинлин окутало сияние её истинной ци. Хотя она ещё не начала атаку, её энергия вспыхнула подобно яростному пламени, заставив сердца всех присутствующих сжаться.
Почуяв близость бури, люди стали поспешно отходить к стенам. Все понимали: когда Чу Цинлин выйдет из себя, мало никому не покажется. Никто не хотел попасть под горячую руку и стать случайной жертвой её гнева.
Чу Цинлин не зря считалась сильнейшей среди молодого поколения Безумного Двора. Ходили слухи, что она уже достигла уровня Истинного святого, а некоторые и вовсе поговаривали, что она уже одной ногой стоит на пороге сферы Истинного бога.