Глава 2261. Вырыть яму

К счастью, в этот момент один сметливый молодой практик подхватил беседу:

— Я слышал, что не так давно молодой господин Хуэйчунь отправился к Истоку Огня, где встретил Богиню Войны Чжу Сян.

— Верно, я тоже об этом слышал! — тут же отозвался другой практик. — Говорят, рядом с Богиней Войны был какой-то мужчина, и они были весьма близки. Вроде бы его фамилия Ли, но из какого он ордена — неизвестно.

— По фамилии Ли?.. — Му Ялань, до этого безучастно смотревшая вдаль, внезапно обернулась и переспросила.

— Да, некий человек по фамилии Ли, — ответил юноша. Увидев, что божественный лекарь проявила интерес к его рассказу, он с воодушевлением продолжил: — Богиня Войны просто невероятна! Она единственная из молодого поколения, кто последовал за союзной армией в поход на Безумный Двор и сумел вернуться целым и невредимым. Но вот этот человек рядом с ней многих сбил с толку, уж очень тесно они общались.

— Я тоже это слышал! — вклинился ещё один юноша, не желая упускать шанс блеснуть осведомлённостью. — Поговаривают даже, что отношения у этого Ли с Богиней Войны совсем не обычные. Именно поэтому молодой господин Хуэйчунь был крайне раздосадован, и между ними вспыхнул нешуточный конфликт.

Цинь Шаояо и Му Ялань обменялись быстрыми взглядами. В глубине души они уже начали догадываться, о ком идёт речь.

— И как он выглядит, этот человек? — спросила Цинь Шаояо.

— Говорят, внешность у этого Ли самая заурядная, обычнее некуда. Никто не понимает, почему такая несравненная дева, как Богиня Войны, водит с ним знакомство. Из-за этого молодой господин Хуэйчунь окончательно вышел из себя и даже намеревался проучить его, — поспешно добавил юноша.

— А что было потом? — Цинь Шаояо проявила искреннее любопытство, ведь об этих подробностях она слышала впервые.

— Говорят, этот Ли заживо сжёг принца У Ляня из царства Вечного Долголетия и во всеуслышание заявил, что сотрёт всё их государство с лица земли. Невероятно дерзкий и свирепый тип! — первый юноша перехватил инициативу, боясь, что тему уведут в сторону.

Му Ялань и Цинь Шаояо снова переглянулись. Теперь у них не осталось сомнений в том, кто этот таинственный «господин Ли».

— В этом мире полно безумцев, — холодно вставил Ху Цинню. — Слишком много тех, кто не знает меры. Когда ничтожная раздавленная муха смеет кричать об уничтожении целого царства Вечного Долголетия — это не что иное, как вопиющая переоценка собственных сил.

Ху Цинню хотел было показать, что он тоже умеет поддерживать разговор, но его слова мгновенно убили атмосферу. В этой компании, не считая Му Ялань и Цинь Шаояо, он и Чжан Янь обладали самым высоким статусом.

Раз уж Ху Цинню вынес такой «окончательный вердикт», остальным было неловко возражать или спорить с ним. Чжан Янь едва не заскрежетал зубами от досады. Ему стоило огромных трудов оживить беседу и заинтересовать красавиц, а Ху Цинню одним предложением снова всё испортил. Это было просто невыносимо.

— В мире полно скрытых драконов и затаившихся тигров, — холодно отозвалась Му Ялань, явно вступаясь за упомянутого человека.

— Верно, верно! Госпожа Му совершенно права. Кто знает, возможно, у этого Ли за спиной стоят великие силы, — поспешно поддакнул Чжан Янь. — Раз уж он осмелился на такие угрозы, наверняка у него припрятана пара козырей.

— И какой прок от этих козырей? — Ху Цинню, так и не поняв, что сморозил глупость, продолжал гнуть свою линию: — Царство Вечного Долголетия — сильнейшее государство во всём Дао Долголетия, там неисчислимое множество предков. Молодой господин Хуэйчунь — выдающийся гений. А этот Ли — всего лишь безвестный выскочка. Мечтать об уничтожении целого царства — значит просто искать собственной смерти.

От этих слов Чжан Яня едва не стошнило кровью. Он искренне не понимал, как медицинский гений может обладать настолько низким эмоциональным интеллектом. Ху Цинню умудрился снова заморозить разговор. Он был истинным Мастером неловкого молчания.

Чжан Яню на миг захотелось вскрыть череп Ху Цинню и посмотреть, что за каша варится в голове этого таланта. Любой дурак знал, что отношения между долиной Чаншэн и царством Вечного Долголетия сейчас натянуты до предела. Даже если Ху Цинню говорил правду, его слова звучали как восхваление врага. О чём, по его мнению, должны были думать Му Ялань и Цинь Шаояо, будучи ученицами долины?

Внезапно повисла гнетущая тишина. Чжан Янь лихорадочно пытался найти новую тему, но ничего не шло на ум.

— Госпожа Цинь, разве я не прав? — Ху Цинню, совершенно не чувствуя вины, выдавил редкую для него улыбку и добавил: — Некоторые люди просто не знают своего места. Молодые и заносчивые, они бросаются громкими словами, даже не понимая, как устроен этот мир. Все юнцы, не видевшие настоящих бурь, ведут себя одинаково.

Цинь Шаояо ничего не ответила, лишь продолжила смотреть на водную гладь.

Остальные присутствующие окончательно приуныли. Ху Цинню наговорил лишнего и даже не заметил этого, пребывая в полной уверенности в собственной правоте. Пока рядом был такой Мастер неловкого молчания, нормальный разговор был просто невозможен.

В этот момент взгляд Му Ялань, внимательно осматривавшей озеро, внезапно вспыхнул. Она легонько подтолкнула локтем стоящую рядом Цинь Шаояо. Та мгновенно проследила за её жестом и увидела вдали пустынный островок, на берегу которого кто-то возился в грязи.

Это был обычный мужчина. Совершенно заурядный, ничем не примечательный человек. Он сосредоточенно трудился на илистой отмели, выкапывая в грязи одну яму за другой, а затем аккуратно обмазывал их края руками. Его движения были настолько точными и вовлечёнными, словно он ваял бесценное произведение искусства.

Увидев этого занятого работой человека, Му Ялань и Цинь Шаояо одновременно с облегчением вздохнули. Они переглянулись — это был именно тот старший брат наставник, которого они искали. При виде Ли Цие на их лицах непроизвольно расцвели мягкие улыбки.

И хотя сейчас Ли Цие был с ног до головы в грязи и выглядел крайне неопрятно, в глазах девушек он казался необыкновенно привлекательным. Пока он был рядом, мир вокруг снова обретал краски.

Му Ялань всегда была холодна, точно зимняя слива, а Цинь Шаояо — скромна, как орхидея в глубоком ущелье; они редко позволяли себе открыто улыбаться. И когда эти нежные улыбки озарили их лица, Ху Цинню, Чжан Янь и остальные молодые практики замерли, как громом поражённые. Они были полностью очарованы этой мимолётной радостью, которая в их глазах была прекраснее всего на свете.

Заметив, как Ли Цие бережно и осторожно вылепливает края отверстий, Му Ялань и Цинь Шаояо в недоумении застыли. Они не понимали, что он делает, но не решались подойти и помешать. Они велели ученикам остановить лодку неподалёку и просто наблюдали за его работой.

Опёршись на перила, девушки смотрели, как Ли Цие создаёт на отмели одну нору за другой. Когда эти отверстия в грязи были закончены, они стали напоминать крошечные печные трубы. Казалось, что все эти норы соединены между собой, образуя сложный, разветвлённый лабиринт, ведущий в некое огромное скрытое пространство.

Му Ялань и Цинь Шаояо следили за каждым движением Ли Цие, совершенно не понимая смысла его действий. Но они знали одно: Ли Цие никогда не стал бы тратить время на простое баловство с грязью.

Спустя некоторое время Ху Цинню и Чжан Янь наконец пришли в себя после того ослепительного впечатления, которое произвели на них улыбки девушек. И тут они с удивлением обнаружили, что взгляды Му Ялань и Цинь Шаояо прикованы к грязному, заурядному мужчине на берегу.

Присмотревшись, Ху Цинню и Чжан Янь увидели лишь самого обыкновенного человека, каких тысячи. В нём не было абсолютно ничего выдающегося. И Ху Цинню, и Чжан Янь были убеждены: стой они рядом с этим оборванцем, тот мгновенно померк бы и стал казаться ничтожной тенью на их фоне.

Такой невзрачный тип затерялся бы в любой толпе, не говоря уже о сравнении с ними — признанными героями и талантами. Однако именно этот человек заставил Му Ялань и Цинь Шаояо смотреть на него с таким неподдельным интересом, словно в целом мире не было ничего важнее его ковыряния в грязи.

Эта картина вызвала у Ху Цинню и Чжан Яня приступ жгучей ревности. Что было такого в этом простолюдине? На него и смотреть-то было тошно: весь в тине, грязный, словно последний попрошайка у дороги.

— Эй, ты! Что ты там делаешь? — выкрикнул Чжан Янь, не в силах больше терпеть то, как Му Ялань, всегда такая отстранённая, не отрывает глаз от этого проходимца.

— Выкапываю сокровища, — бросил Ли Цие, продолжая аккуратно обмазывать края ямы. Его голос звучал обыденно, он был слишком сосредоточен на своём занятии, чтобы тратить время на праздных зевак.

— Сокровища? Какие ещё сокровища? — Цинь Шаояо не удержалась и спросила с затаённым ожиданием.

— Очень хорошие сокровища, — небрежно отозвался Ли Цие, по-прежнему не оборачиваясь.

— Госпожа Цинь, ну какие сокровища могут быть в этой вонючей грязи? — Ху Цинню, чей эмоциональный интеллект был ниже плинтуса, презрительно фыркнул: — Для некоторых глупцов даже кусок ржавого железа в иле — уже великое сокровище. Выходцы из низов просто никогда в жизни не видели ничего по-настоящему ценного. Если показать такому кусок жевательной древесины феникса или ветвь живого снадобья, он же просто лишится чувств от страха.

При этих словах Ху Цинню гордо выпрямился. По чистой случайности у него при себе были и жевательная древесина феникса, и ветви живого снадобья — редчайшие ингредиенты из ветвей, росших миллионы лет. Он очень надеялся произвести впечатление на Цинь Шаояо своими богатствами.

Однако Цинь Шаояо не проявила ни малейшего интереса к его хвастовству. Она с любопытством разглядывала вылепленные в грязи отверстия и мягко спросила:

— А что это за «хорошие сокровища»? Может, приоткроешь тайну?

— Ты ищешь лекарственную древесину? — Чжан Янь, который в отличие от твердолобого Ху Цинню умел чувствовать настроение окружающих, понял, что девушки искренне заинтересованы. Чтобы поддержать беседу и подобраться поближе к Му Ялань, он решил сменить тон.

На самом деле ему было глубоко наплевать, найдёт ли этот бедолага что-нибудь ценное — он просто хотел использовать ситуацию в своих целях.