Глава 2329. Высшее

«Высшее» — именно так называлась техника, которую только что применил Ли Цие. Если быть точнее, это была одна из Девяти Небесных Книг.

Раньше она была известна как «Книга Мысли», но после того как Ли Цие создал совершенно новую систему культивации и заново открыл Небесные Книги, в «Книге Мысли» была перевёрнута новая страница, превратив её в совершенно иное искусство.

Стоило применить «Высшее», как практик мог воплотить в жизнь любую мысль — как свою собственную, так и помысел врага.

В то краткое мгновение Ли Цие лишь использовал одну-единственную мысль из сердца Старухи, преследующей ветер. А в её душе истинно «Высшим» существом был Боевой Предок.

В ту самую секунду эта мысль в её сердце мгновенно породила образ Боевого Предка и вызвала форму «Благоуханного слона, переходящего реку». Воплощённый Боевой Предок, обладая мощью и статью Высшего существа, нанёс сокрушительный удар, который в один миг разбил технику самой Старухи.

Если бы не мольба У Биннин, одного этого мысленного воплощения хватило бы, чтобы превратить Старуху, преследующую ветер, в кровавое месиво.

Разумеется, Ли Цие мог бы применить «Высшее» и через собственную мысль. Однако образ Высшего существа в сердце Ли Цие был бы настолько ужасающим, что это не поддавалось бы никакому описанию. Можно сказать, что Старуха попросту не стоила того, чтобы он задействовал для её уничтожения собственные помыслы.

Конечно, для воплощения «Высшего» требовалось, чтобы собственное сердце Пути могло выдержать такую нагрузку. Если бы сердце Пути Ли Цие не вынесло присутствия столь великой сущности, как Боевой Предок, то прежде чем он успел бы раздавить врага, он сам был бы уничтожен запредельной мощью этого образа.

Но для Ли Цие это было невозможно. Его сердце Пути было тверже чего бы то ни было на свете. Присутствие Прародителя для него не было тяжким бременем — он принимал эту мощь так же легко, как дуновение ветра.

«Высшее»! «Книга Мысли» осталась в прошлом. В руках Ли Цие она стала новой Небесной Книгой под названием «Высшее».

Всего одна мысль — и Старуха, преследующая ветер, повержена. Ли Цие даже пальцем не пошевелил.

На какое-то время мир погрузился в абсолютную тишину. Никто не понимал, что произошло. Поначалу многие приняли это за иллюзию, но теперь, когда реальность подтвердилась, люди были в полном замешательстве — это не было похоже ни на одну известную технику.

Где это видано, чтобы какая-то техника могла призвать самого Боевого Предка и заставить его применить «Благоуханного слона»? Это казалось чем-то за гранью возможного.

Многие были напуганы до смерти. Кто-то в ужасе рухнул на землю, у кого-то от страха подкосились ноги. Мощь запредельного «Высшего» была слишком пугающей — это была сила, которой они не смогли бы противостоять и за всю свою жизнь.

— Это какое-то колдовство? — даже предки дао-наследий не могли постичь сути случившегося. Для них подобное было немыслимо. Кто ещё в этом мире способен призвать Боевого Предка? Более того, Ли Цие был чужаком, он не имел никакого отношения к Боевому двору Чжу Сян.

Будь Ли Цие их учеником, достигшим вершин мастерства, он, возможно, мог бы воззвать к воле Основателя. Но он был посторонним, и призыв духа Боевого Предка казался невозможным.

Однако никто из них не знал, что это видение пришло не из воли Боевого Предка, а из мысли самой Старухи, преследующей ветер!

Увидев, что поверженная Старуха всё ещё жива, У Биннин наконец с облегчением выдохнула.

Прижатая к земле Старуха, преследующая ветер, долго не могла прийти в себя. Она была в полном оцепенении. В этот миг её мысли совпадали с думами других предков: она верила, что её сокрушила воля Боевого Предка, призванная Ли Цие.

Но тогда возникал вопрос: как именно Ли Цие сумел воззвать к воле их великого Основателя, сохранившейся в этом мире?

Ли Цие тем временем небрежно вырвал с корнем дерево, одним движением очистил его от ветвей и, взглянув на Старуху, преследующую ветер, лениво произнёс:

— Если я увижу тебя в следующий раз, то, кто бы ни просил за тебя, это не поможет — я просто снесу твою голову. — С этими словами он с силой взмахнул импровизированной палицей.

Раздался гулкий удар — «Пэн!». Ствол дерева врезался в Старуху, и она, подобно падающей звезде, с невероятной скоростью исчезла за горизонтом.

— Чего стоите? Идите ищите её, — Ли Цие отбросил ствол и с усмешкой обратился к замершим мастерам Боевого двора Чжу Сян, сопровождавшим Старуху. — А то, чего доброго, её сожрёт какой-нибудь хищный зверь или птица, и тогда вам несдобровать.

Ученики ордена вздрогнули, приходя в себя, и тут же бросились прочь, устремившись в ту сторону, где скрылась Старуха. Они были напуганы до глубины души и больше всего боялись, что с их предком действительно что-то случится. Если слова Ли Цие сбудутся и её съедят дикие звери, им будет нечего ответить по возвращении.

Когда все воины Боевого двора Чжу Сян ушли, У Биннин наконец расслабилась. Но на душе у неё было тоскливо: теперь она окончательно порвала со своим дао-наследием. Как и предрекала Старуха, теперь она стала предательницей своего ордена.

Хотя её решение было твёрдым, Боевой двор Чжу Сян всё же был местом, где она родилась и выросла. Осознание того, что ей пришлось навсегда его покинуть, наполняло её сердце щемящей пустотой.

— Ты… ты действительно когда-то практиковал техники нашего Боевого двора? — наконец спросила У Биннин, с нескрываемым потрясением глядя на Ли Цие.

В этот момент она думала так же, как и остальные: раз Ли Цие смог явить образ Боевого Предка, значит, он владел их сокровенными искусствами.

И У Биннин была в этом уверена даже больше других, ведь она считала, что Ли Цие знает «Двенадцать форм Боевого Предка». Если он действительно ими владел, то призыв воли Прародителя уже не казался чем-то невозможным.

— Ты слишком много думаешь, — Ли Цие лишь слегка улыбнулся в ответ.

У Биннин застыла в сомнениях. Она верила, что Ли Цие нет нужды лгать ей. Но если он не практиковал их техники, как он мог явить их Прародителя? И откуда у него взялись «Двенадцать форм»? Всё это совершенно не укладывалось у неё в голове.

Тем временем остальные практики во все глаза смотрели на Ли Цие, находя ситуацию в высшей степени таинственной. Те же, кто знал о его прошлых делах, были поражены ещё сильнее.

— Да он какой-то монстр! — не удержавшись, прошептал один из старейшин великого ордена. — Он истинный правитель Безумного Двора, старший брат в Долине Долголетия, а теперь ещё и призывает Боевого Предка Чжу Сян. Неужели он постиг техники всех дао-наследий в этом мире?

Многие слышали, что Ли Цие, будучи верховным владыкой Безумного Двора, мог управлять их Источником Пути, а позже в Дао Долголетия он использовал их мощь, чтобы помочь Истинному мастеру Чаншэну уничтожить царство Ваншоу.

А теперь он явил волю Боевого Предка. Это было невероятно. Получалось, что Ли Цие как минимум владел техниками Безумного Двора, Дао Долголетия и Боевого двора Чжу Сян.

Если один человек смог совместить в себе искусства трёх разных дао-наследий, то это было слишком пугающе. Вряд ли кто-то ещё в мире был способен на подобное.

— О, я слышал, тут намечалось какое-то веселье? Неужели всё уже закончилось? — внезапно раздался звонкий и жизнерадостный голос.

Кто ещё мог обладать столь солнечной улыбкой и весёлым нравом, будто он только что выиграл миллион, если не Юный господин Пинчэн?

— Эх, я опоздал. Знал бы — поспешил бы посильнее, — с явным сожалением произнёс Пинчэн, видя, что битва уже завершилась.

— Скоро станет ещё веселее, — стоило Юному господину Пинчэну договорить, как раздался холодный голос, и на соседнюю вершину опустилась чья-то фигура.

— Почтенный Меч! — люди тут же узнали новоприбывшего.

Совсем недавно Почтенный Меч и Юный господин Пинчэн сражались не на жизнь, а на смерть, и тогда мечнику пришлось бежать. Его нынешнее появление стало для многих неожиданностью.

Видя, что и Пинчэн, и Почтенный Меч здесь, кто-то пробормотал: — Похоже, сейчас действительно начнётся самое интересное.

— Почтенный Меч, хочешь сразиться со мной ещё раз? — Пинчэн, ничуть не удивившись, одарил соперника своей фирменной улыбкой.

— Брат Пинчэн, к чему такая спешка? — раздался властный, глубокий голос. На другой вершине появился ещё один человек, встав так, чтобы вместе с Почтенным Мечом окружить Пинчэна.

Это был молодой человек с развевающимися на ветру волосами, статный и невероятно красивый. От него исходила мощная, подавляющая аура, но больше всего поражало то, что у него было восемь рук. Эти руки сияли золотым блеском, будто были отлиты из чистого золота.

— Юный господин Панлун! — тут же вскрикнул кто-то в толпе.

— Из Троих молодых господ здесь уже двое, — с удивлением заметил старейшина одного из древних родов.

Все взгляды устремились на восьмирукого юношу. Люди замерли в предвкушении — намечалось поистине грандиозное зрелище.

Юный господин Панлун был наследником Дао Свернувшегося Дракона и одним из Троих молодых господ. Ходили слухи, что он уже достиг уровня квази-монарха, но никто не знал наверняка, правда это или нет.

Панлун был не только наследником своего ордена, но и выдающимся гением расы Восьмируких. Свои восемь рук он натренировал до такого совершенства, что они светились золотом и обладали невероятной силой.

— Панлун тоже хочет вступить в бой? — Пинчэн всё так же беззаботно улыбался, нисколько не смутившись появлением ещё одного грозного противника.

Юный господин Панлун и Юный господин Пинчэн — оба они входили в число великих наследников, и оба происходили из Дао Свернувшегося Дракона.

Поговаривали, что по силе и способностям Юный господин Хуэйчунь не мог с ними сравниться — его включили в тройку лишь благодаря его выдающимся познаниям в алхимии.

Теперь же, когда Панлун и Пинчэн встретились здесь — при том, что Пинчэн давно враждовал с династией Восьмируких — их столкновения было не избежать.