Глава 2357. Смерть
Один взгляд — и всё окутала Смерть. Не было ни заклинаний, ни боевых приёмов, вообще ничего. Жизнь была вырвана, всякая энергия испарилась, и в мгновение ока всё превратилось в прах, рассеявшись без следа.
Это не было какой-то техникой. Самым жутким в этой ситуации было то, что любое сопротивление, любая попытка вырваться были бесполезны — человек даже не понимал, как именно ему противостоять этой силе.
Смерть. Один взгляд решил судьбу Истинного бога. Насколько же это было ужасно и пугающе?
Все присутствующие похолодели от страха, наблюдая за происходящим; никто не мог постичь природу этой силы.
— Что… что это за техника? — люди были ошеломлены, застыв с открытыми ртами.
— Это высшее из всех тайных знаний, — спокойно произнёс Ли Цие. — В этом мире, где есть рождение, есть и смерть. Если Лазурные Небеса создают жизнь, то теперь я управляю Смертью! Только дурак назовёт это демоническим искусством.
Все в немом изумлении уставились на Ли Цие, не в силах осмыслить услышанное.
— Неужели это правда? — кто-то, не в силах поверить в сказанное, прошептал стоящему рядом предку.
Предок, сам пребывавший в смятении, долго смотрел на Ли Цие, прежде чем пробормотать: — Это… это лишь легенда. Говорят, только Лазурные Небеса способны создавать жизнь. Но если рождение неизбежно влечёт за собой смерть, и кто-то действительно обрёл власть над ней, то это воистину одно из высших тайных знаний.
Однако даже предок сомневался: неужели кто-то в этом мире может обладать силой самой Смерти?
Конечно, та Смерть, которой владел Ли Цие, и та, что является последним пристанищем всего сущего — это были две разные вещи. То, что Ли Цие продемонстрировал сейчас, было именно техникой, одним из высших канонов.
Смерть — Ли Цие открыл новую страницу в «Писании Смерти», и с этого момента «Писание Смерти» перестало существовать, уступив место «Смерти»! Оно стало частью нового из Девяти Великих Небесных Писаний.
Смерть не требовала никаких движений. В этот миг Ли Цие сам стал воплощением Смерти, её глашатаем. Он собирал жатву, и в его руках всё могло обратиться в Смерть!
Поэтому, когда он посмотрел на Истинного бога, Смерть окутала его. Его жизненная энергия, его сущность — всё было вырвано Ли Цие, и за считанные мгновения Истинный бог рассыпался в прах, исчезнув из мира.
— Что за высшее знание… — взревел Истинный бог, известный как Мясник. — Не верю я в это! Умри!
Раздался звон — в этот миг Истинный бог Мясник выхватил свой клинок. Это был тесак, и стоило ему появиться на свет, как мир озарился кровавым сиянием. Весь свет вокруг окрасился в багровые тона; это зрелище было настолько пугающим, что кровь стыла в жилах.
Самое жуткое заключалось в том, что под этим тесаком, казалось, взывали о помощи миллионы душ. Все практики, когда-либо убитые Мясником, навечно лишились покоя, будучи прикованными к его оружию.
Поэтому, когда тесак вышел из ножен, не только мир окрасился кровью, но и воздух наполнился удушливым запахом смерти и жуткими стонами. От этих звуков становилось невыносимо тошно, сердце сжималось от отчаяния — это было за гранью воображения.
Все содрогнулись от холода. Стоило увидеть этот тесак, как стало ясно, скольких людей загубил Мясник. Его имя было оправдано до последней капли крови.
— Умри! — взревел Мясник. Его лицо исказила гримаса ярости, а вокруг него бушевала кровавая аура. Он привык убивать тысячи, не щадя ни кланов, ни орденов — он был настоящим Мясником, жестоким и беспощадным.
— Брызги! — раздался резкий звук, когда клинок опустился, уничтожая звёзды. Мир превратился в море крови. Мясник больше не боялся Ли Цие, он превратился в само воплощение жестокости.
Клинок устремился к Ли Цие. Этот удар был беспощаден, и Мяснику уже мерещилось, как голова Ли Цие отлетает от тела.
— Какая ещё Смерть… — Мясник, уверенный в своём успехе, кровожадно ухмыльнулся. — Это я — Смерть!
Этот ужасающий удар заставил многих содрогнуться: после него на земле не оставалось ничего живого. Это была настоящая жатва жизней.
— Истинный бог Мясник полностью оправдывает своё прозвище, — пробормотал один из предков, дрожа от страха. Быть врагом такого человека — чистое безумие: погибнешь не только ты, но и весь твой род.
Раздался резкий звон — когда клинок опустился на Ли Цие, тот лишь вытянул один палец. Одним лёгким движением он заблокировал смертоносный тесак.
Время словно замерло. Ли Цие держал тесак одним пальцем так легко и непринуждённо, что казалось, будто даже самое свирепое оружие бессильно перед его Смертью и не способно продвинуться ни на йоту.
— Я собираю жатву не только из жизней, — улыбнулся Ли Цие, удерживая тесак пальцем. Эта улыбка пугала больше, чем всё остальное.
Когда Ли Цие улыбался, казалось, что сам Бог Смерти насмехается над тобой, и это пробирало до самых костей.
Раздался резкий треск: палец Ли Цие словно заразил тесак гнилью. Тот начал стремительно ржаветь, кровавый свет померк, и клинок начал разлагаться.
Увидев, как его оружие гибнет на глазах, Мясник в ужасе отпрянул назад.
— Поздно, — рассмеялся Ли Цие, слегка покачав головой. — С твоими способностями тебе не сдержать мою Смерть.
Слышалось лишь шипение — огромное тело Мясника начало разлагаться с невероятной скоростью. Всё началось с руки, державшей тесак. Мясник был решителен: раздался глухой звук, брызнула кровь — он отрубил себе руку, надеясь, что это остановит гниение.
Но это не помогло. Шипение усилилось, и его гигантское тело продолжило таять на глазах.
— Нет! — закричал Мясник, пытаясь оторвать части собственного тела, охваченные разложением, но всё было тщетно. Даже срезая куски плоти, он не мог остановить процесс.
Это не было просто заражение или коррозия — это была Смерть. Ли Цие вытягивал жизненную силу, и только после этого тело начинало распадаться.
Грохот сотрясал всё вокруг: огромное тело Мясника в считанные мгновения обрушилось, как величественная гора.
Когда Мясник рухнул, раздался грохот, и кровавый водоворот окончательно рассыпался. Перед взорами всех предков открылись мастера трёх орденов.
— Мамочки мои! — предки и сильные мастера всех трёх орденов в ужасе побледнели. Отбросив всякие мысли о битве, они бросились врассыпную, лишь бы убраться подальше от этой Смерти.
Но даже те, кто бежал со всех ног, не спаслись. Снова послышалось шипение, и их тела начали разлагаться со страшной скоростью.
— Нет! — раздавались крики. За короткий миг тысячи предков и элитных бойцов превратились в лужицы жёлтой жижи.
— А-а-а! — раздался леденящий душу вопль Мясника. Он не мог остановить Смерть, как бы ни пытался. В конце концов, он тоже превратился в лужу жёлтой жижи.
Последним, кто погиб, был Владыка Десяти Тысяч Рук. Будучи сильнейшим из предков, он пытался защититься самыми могущественными артефактами, но всё было напрасно — его тело также превратилось в зловонную жижу.
В одно мгновение тысячи мастеров трёх орденов были стёрты с лица земли. Ли Цие собрал жатву, не оставив ни одного выжившего.
— У ямщиков, возможно, есть сбои в расписании, но если я назначил тебе время уйти в три часа ночи, ты умрёшь именно тогда! — холодно бросил Ли Цие.
Аура Смерти рассеялась, и Ли Цие вновь стал прежним, а небо над головой прояснилось.
Все стояли, как громом поражённые, не в силах подобрать слов, чтобы описать увиденное. Это был настоящий кошмар.
Без техники, без приёмов — с самого начала Ли Цие лишь слегка пошевелил пальцем и собрал жизни всех до единого. Никто не уцелел, именно так, как он и обещал: никто не покинет это место живым.
Смерть! В этот миг все почувствовали, как их пробирает ледяной ужас. Теперь они верили — Ли Цие действительно познал Смерть. Только тот, кто властен над ней, способен так легко распоряжаться чужими жизнями.