Глава 2370. Полон спеси
С появлением Ли Цие он спокойно обвёл всех присутствующих взглядом. В его облике не было ни гнева, ни раздражения — он казался совершенно невозмутимым, даже отрешённым. Однако под этим ровным, безразличным взором бесчисленное множество людей затихло, точно цикады в зимнюю стужу. Стоило им вспомнить о том, как Ли Цие с лёгкостью вырезал Вознесенных истинных богов, как у многих волосы встали дыбом, а по спинам заструился холодный пот.
В этот момент Ли Цие небрежно посмотрел на принцессу Юньду.
Получив прилюдную пощёчину, принцесса Юньду была в ярости. Как принцесса ордена Облачного Долголетия, она привыкла стоять высоко над остальными, считая себя особой благородных кровей. Более того, сейчас здесь присутствовал их сильнейший предок, Облачный Орел-Бог — кто бы посмел хоть пальцем её тронуть?
Но Ли Цие сделал именно это — ударил её по лицу, что стало для неё несмываемым позором. Её переполнял гнев, она в ярости скрежетала зубами.
Однако по какой-то неведомой причине, когда Ли Цие одарил её этим спокойным взглядом, принцессе показалось, будто ей на голову вылили ушат ледяной воды, мгновенно потушив пожар злости. Под его взором она почувствовала себя живым мертвецом — по крайней мере, в глазах Ли Цие она была не более чем трупом.
Ли Цие не злился и не выказывал негодования, но этот будничный взгляд заставил волосы на теле принцессы Юньду встать дыбом. Она невольно отшатнулась. Вся её былая ярость испарилась, сменившись инстинктивным трепетом, заставившим её сделать ещё несколько шагов назад.
Ли Цие стоял посреди вершины, расслабленный и свободный. Он произнёс: — Раз уж я пришёл, говорите всё, что хотели.
Ещё недавно каждый здесь выкрикивал призывы к расправе. Бесчисленные ордены жаждали немедленно разорвать Ли Цие на куски, будто он был их кровным врагом, с которым невозможно примириться.
Но стоило Ли Цие действительно явиться, как пыл многих орденов мгновенно угас. Те, кто громче всех требовал карательного похода, в один миг замолчали, лишь растерянно переглядываясь друг с другом.
Никто не хотел становиться той самой птицей, что первой высунет голову, подставившись под удар. Все слышали о свирепости Ли Цие. Раз уж здесь были такие лидеры, как Му Шаочэнь, к чему им лезть на рожон и становиться пушечным мясом?
— Наша встреча на Хребте Десяти Тысяч Пиков не преследует злых умыслов, — первой нарушила тишину Янмин Саньжэнь. Она сидела на своём месте, величественная и благородная. — Многие ордены полагают, что вы практиковали демонические искусства, поэтому мы обязаны это проверить. В конце концов, в прошлом ваш орден Безумного Двора дал клятву Миру Всеобщих Дао-Наследий, и вы обязаны её соблюдать.
— Демонические искусства? — Ли Цие коротко и негромко рассмеялся. — Подобные пустяковые уловки недостойны даже моего мимолётного внимания.
— Чушь и вздор! — тут же выступил вперёд предок Дао Свернувшегося Дракона, прогремев на всю округу. — Ты вырезал тысячи невинных учеников трёх великих орденов, осквернив небеса и землю! Ты использовал те самые демонические техники своего Безумного Двора. Твои злодеяния вопиющи, это путь истинного монстра, которого обязан уничтожить каждый!
— Тупица, — Ли Цие даже не удостоил его взглядом, лишь одарил лёгкой усмешкой.
— Боюсь, оправдания бесполезны, — Му Шаочэнь поднялся со своего места. С суровым и решительным видом он веско произнёс: — У нас есть тысячи свидетелей. Огромное множество людей своими глазами видели, как ты с помощью демонических техник истреблял невинных учеников. Доказательства неоспоримы, и никакое красноречие тебе не поможет.
Договорив, Му Шаочэнь посмотрел на Янмин Саньжэнь и добавил: — Саньжэнь, всё предельно ясно. Если подобные зверства не считать происками демона, то что тогда считать? Поэтому я предлагаю не церемониться с этим чудовищем, а немедленно его казнить!
— Так ты и есть тот самый Му Шаочэнь? — прежде чем Янмин Саньжэнь успела ответить, Ли Цие вдруг улыбнулся.
— Верно, это я, — Му Шаочэнь гордо усмехнулся. — Всю свою жизнь я больше всего не терплю таких монстров, как ты, что несут миру беды и убивают беззащитных. Поэтому я готов приложить все свои скромные силы, чтобы помочь Миру Всеобщих Дао-Наследий сокрушить этого дьявола.
Теперь Му Шаочэнь говорил предельно дерзко, прямо заявляя о намерении убить Ли Цие. Их вражда и так была глубока, а сейчас Му Шаочэнь чувствовал, что победа уже у него в руках. Он полностью контролировал ситуацию и не видел смысла любезничать с Ли Цие. Можно сказать, он и вовсе не ставил его ни во что.
— Верность и справедливость Юного господина Му достигают небес! Его милосердное сердце — пример для всех нас! — завидев, что Му Шаочэнь открыто бросил вызов Ли Цие, многие практики из его лагеря тут же принялись ему поддакивать.
Ли Цие лишь усмехнулся. Окинув взглядом этих льстецов, он покачал головой: — И вы ещё смеете называть себя выходцами из великих орденов? С таким рабским подобострастием вы окончательно опозорили память своих Прародителей.
От этих слов лица многих практиков, примкнувших к Му Шаочэню, залила краска стыда. Гневно уставившись на Ли Цие, один из них выкрикнул: — Ли Цие, ты — монстр, убивающий невинных! Каждый обязан тебя уничтожить! Юный господин Му наделён героическим сердцем и непобедимой силой, он непременно покарает тебя!
Ли Цие даже не потрудился ответить этим людям. Он лишь спокойно посмотрел на Му Шаочэня и, улыбнувшись, сказал: — Похоже, мои слова до тебя так и не дошли. Какой-то там «молодой господин семьи Му»… в моих глазах ты лишь жалкое насекомое. И ты ещё смеешь так бахвалиться передо мной?
Му Шаочэнь был крайне самолюбив и заносчив. Сейчас, когда он чувствовал себя почти полноправным лидером Мира Всеобщих Дао-Наследий, он и вовсе привык смотреть на всех свысока. Презрительный тон Ли Цие мгновенно заставил его измениться в лице.
— Ли Цие, ты даже не осознаёшь, что смерть уже дышит тебе в затылок, — Му Шаочэнь одарил его ледяным, полным превосходства взглядом. — Каким бы сильным ты ни был, в Мире Монарших Дао-Наследий таких мастеров как грязи. Когда я был там, даже Истинные Монархи приходили ко мне, чтобы вместе рассуждать о Пути. Такая выскочка из низов, как ты, едва достигшая крупицы успеха, в моих глазах не стоит и выеденного яйца. Уничтожить тебя для меня — дело одного щелчка пальцев.
В словах Му Шаочэня сквозила заносчивость, взмывающая до небес. Он говорил так, будто в его руках была судьба Девяти Миров и Восьми Пустошей, а его самомнение позволяло ему взирать на всех живых существ как на пыль.
От таких речей у многих перехватило дыхание. Люди в замешательстве переглядывались. Даже предки великих орденов почувствовали внутреннюю дрожь, не в силах определить, правду говорит Му Шаочэнь или нет. Но если Истинные Монархи действительно искали его наставлений в познании Дао, то его статус был поистине запредельным.
— Юный господин непобедим! Он такой величественный! — в одно мгновение сердца множества молодых девушек-практиков были покорены этой аурой превосходства. Их глаза светились обожанием; принцесса ордена Баоци и нефритовая дева рода Оуян и вовсе не сводили с него влюблённых, призывных взглядов.
— Одним щелчком? — услышав это, Ли Цие лишь негромко рассмеялся. — Мне даже стало любопытно посмотреть, кто же это сможет уничтожить меня одним движением пальца. Это и впрямь звучит заманчиво.
Договорив, Ли Цие лениво взглянул на Му Шаочэня и, улыбнувшись, добавил: — Но что касается тебя… боюсь, ты на такое не способен. А вот я прихлопну тебя одним щелчком — это куда вероятнее.
— Ты просто не знаешь, насколько велико небо! — глаза Му Шаочэня опасно блеснули. Ледяным тоном он произнёс: — Кто в этом мире способен уничтожить меня одним щелчком? Я владею непобедимыми техниками семьи Му, постиг законы десяти тысяч путей и обладаю величайшими сокровищами в подлунном мире. Кто посмеет заявлять, что может стереть меня в порошок одним движением руки?!
В этот момент Му Шаочэнь был преисполнен властной спеси. Сияя величием, он смотрел на окружающих так, будто они были ничем. Одарив Ли Цие вызывающим взглядом, он прорычал: — Уничтожить тебя для меня проще простого! Для меня ты — всего лишь жалкий червяк из Мира Всеобщих Дао-Наследий, ничем не отличающийся от муравья под моими ногами!
Хотя такая бахвальская манера Му Шаочэня у многих вызывала неприятный осадок, им приходилось признать: у него были основания для подобной гордыни. Его талант был поистине беспримерным — он мог постичь суть сложнейших техник с одного взгляда. Неудивительно, что столько орденов молило его о помощи.
— Ли Цие, у тебя хватит смелости сразиться со мной и выяснить, кто из нас сильнее? — Му Шаочэнь стоял в позе победителя, взирая на всех свысока.
— О-о? — Ли Цие посмотрел на самоуверенного юношу и улыбнулся. — Что ж, мне и впрямь интересно, какие приёмы ты припас. Раз уж ты так рвёшься в бой — показывай всё, на что способен.
— Мне не нужно много приёмов. Достаточно будет одного зеркала. Хватит ли у тебя духу просто отразиться в нём? — Му Шаочэнь холодно и надменно рассмеялся, глядя на Ли Цие сверху вниз. — Хотя, полагаю, у тебя на это смелости не хватит.
— Этот твой метод провокации слишком уж топорный, — Ли Цие не удержался от смеха. — Но что поделать… я как раз из тех людей, кто обожает прыгать прямо в расставленные ловушки. Ладно, доставай своё хвалёное сокровище.
Все взоры мгновенно приковались к Му Шаочэню. Каждому было любопытно, что же это за чудесное зеркало.
Разумеется, никто бы не удивился наличию у него поразительных артефактов. Он был выходцем из семьи Му, которая даже в Мире Монарших Дао-Наследий считалась колоссальной и могущественной силой. Для наследника такого клана владение легендарными сокровищами было делом само собой разумеющимся.
— Хорошо, смелости тебе не занимать, — Му Шаочэнь гордо усмехнулся, сохраняя позу господина над всеми живыми существами, которого так и подмывало столкнуть в грязь.
Он достал зеркало и поставил его рядом с собой. Высокомерно вскинув голову, он провозгласил: — Это сокровище — единственное в своём роде, оно уникально во всех мирах. Если у тебя хватит духу просто предстать перед ним, я признаю, что ты чего-то стоишь. Конечно, если ты уже наложил в штаны от страха — ещё не поздно пойти на попятную и сдаться.
Присутствующие внимательно всмотрелись в предмет. Казалось, зеркало было искусно выточено из какого-то неведомого кристалла. Кроме необычного материала в нём не было ничего примечательного — на первый взгляд, самое обычное зеркало.
— Многие передо мной тоже были полны уверенности, полагая, что победа у них в кармане, — Ли Цие расплылся в широкой улыбке. — Но я как раз очень люблю уничтожать чужие «непобедимые» козыри и вдребезги разбивать их самоуверенность.
Договорив, Ли Цие с совершенно беззаботным видом просто встал перед зеркалом.
В тот же миг, как он отразился в нём, его тень мгновенно замерла в глубине кристалла, будто Ли Цие оставил на поверхности зеркала невидимое клеймо своего образа.