Глава 2440. Монарх скончался

Услышав слова Ли Цие, Бинчи Инцзянь не знала, негодовать ей или радоваться. По крайней мере, «смутьян-дьяволёнок» не положил на неё глаз. Однако то, что этот повеса так пренебрежительно отозвался о ней как о девушке, заставило её невольно бросить на него короткий обиженный взгляд, после чего она поспешно вновь опустила глаза.

Ли Цие убрал руку, усмехнулся и, развернувшись, направился к выходу. На ходу он бросил Чжан Цзяди:

— Цзяди, а девчонка мне нравится. Оставь ей миллион, пусть купит себе каких-нибудь нарядов.

Чжан Цзяди без лишних слов достал пространственный мешок и просто бросил его на стол, после чего последовал за господином.

Щедрость в миллион истинных монет заставила Бинчи Инцзянь и старика Те замереть в немом оцепенении. Какое безрассудное расточительство! Выбросить миллион монет походя — даже если бы их ветвь всё ещё обладала властью в роду Бинчи, даже будучи дочерью влиятельного старейшины, она никогда не позволила бы себе подобной роскоши. Это был мот поистине божественного уровня.

Когда Бинчи Инцзянь пришла в себя, Ли Цие уже скрылся из виду. Она так и не нашла в себе смелости догнать его — в глубине души этот «смутьян-дьяволёнок» всё ещё внушал ей трепет. Девушка так и осталась стоять посреди мастерской, совершенно растерянная и не знающая, что ей теперь делать.

Выйдя из кузницы, Чжан Цзяди взглянул на Ли Цие и невольно улыбнулся:

— А девушка весьма недурна. Почему бы Вашему Высочеству не забрать её себе?

— Зачем? — со смехом отозвался Ли Цие. — Я не из тех, кто страдает от нехватки женщин. Хорошие девушки встречаются редко, и тащить каждую в постель — это слишком пошло.

Чжан Цзяди усмехнулся:

— Стало быть, Вашему Высочеству эта девушка просто пришлась по душе?

Он уже начал привыкать к непринуждённой манере общения Ли Цие. Находиться рядом с ним было совсем не то же самое, что служить Императору Тайцину. И хотя окружающие называли Ли Цие «смутьяном-дьяволёнком» и считали его законченным мерзавцем, Чжан Цзяди не видел в нём истинного зла — максимум безрассудство и капризность избалованного наследника.

Император Тайцин был иным: в его присутствии каждый дрожал от страха, зная, что любая вспышка гнева правителя может стоить головы.

— Симпатия бывает разной, — спокойно произнёс Ли Цие. — Симпатия вовсе не означает любовь. Иногда это просто признание чужих достоинств.

Чжан Цзяди с улыбкой кивнул и больше ничего не добавил.

Внезапно раздался громовой гул. В это самое мгновение из недр императорского дворца ввысь ударил столб ослепительного бессмертного сияния. Этот луч пронзил Небосвод, разогнав облака, и мгновенно осветил весь мир, отражаясь в самых дальних уголках вселенной.

Могучая, беспредельная божественная аура нахлынула, точно океанский прилив, готовый затопить всё Дао Девяти Тайн. Это явление в один миг встревожило не только местных мастеров, но и всех сильных практиков в Мире Монарших Дао-Наследий.

Раздался тихий гул, и столб света, рвущийся к небесам, внезапно начал угасать, будто иссякший фонтан. В тот миг, когда сияние достигло своего пика, энергия вдруг закончилась, точно в колодце высохла вода. Величественный поток света рассыпался искрами.

Это было грандиозное и печальное зрелище: мириады светящихся точек, точно лепестки цветов, медленно закружились в воздухе, подхваченные ветром. В мгновение ока над всем Дао Девяти Тайн пролился призрачный дождь из света, превращая мир в нечто иллюзорное и сказочное.

Вслед за этим всё здание дворца окутало призрачное пламя. Если представить императорский дворец в виде свечи, то этот всполох был похож на огонёк фитиля. Однако это пламя было неверным и слабым, как у свечи на ветру. Оно казалось тусклым, истощённым — огонь, в котором почти не осталось масла.