Глава 2471. Старик-дровосек

Ли Цие не обращал особого внимания ни на гору Дикости, ни на раскинувшееся за ней озеро; его взгляд был прикован к зияющей вдали бездне — Тюрьме Дикости.

Глядя на неё, Ли Цие невольно расплылся в широкой улыбке и негромко произнёс:

— Тюрьма Дикости… Кажется, Император Тайцин тоже когда-то зарился на это место. Жаль, он так и не сумел разгадать сокрытые здесь тайны.

На самом деле в Дао Девяти Тайн имя Тюрьмы Дикости было у всех на слуху. Однако многие знали о ней не из-за её собственной славы, а благодаря Императору Тайцину.

Никто точно не знал, почему этот провал прозвали «Тюрьмой», но ходили легенды, что в незапамятные времена здесь содержались под стражей некие существа. Говорили, что когда-то в её глубинах были заперты создания невероятной, непостижимой мощи.

Именно из-за этих преданий считалось, что любой, кто попадет в Тюрьму Дикости, никогда не вернется назад и будет обречен на вечное заточение.

Давным-давно поговаривали, что Прародитель Дао Девяти Тайн использовал Тюрьму Дикости для заключения величайших злодеев Мира Монарших Дао-Наследий, и долгое время после него орден продолжал эту традицию.

Однако со временем в Тюрьму Дикости перестали кого-либо бросать. Причина была проста: если мастер обладал силой, позволяющей схватить и заточить столь опасного врага, значит, противник уже был полностью лишен возможности сопротивляться. В таком случае было гораздо проще и надежнее просто оборвать его жизнь.

К тому же из Тюрьмы Дикости не было возврата, и никто не мог спуститься туда, чтобы навестить узника. Оказаться там означало Смерть, и это ничем не отличалось от обычной казни.

Зачем же тогда тратить столько сил на поимку и конвоирование опасного врага, когда его можно прикончить на месте?

Но по какой-то причине, когда Император Тайцин сосредоточил в своих руках абсолютную власть и достиг вершины могущества, став единоличным владыкой мира, он внезапно начал отправлять своих врагов в Тюрьму Дикости.

На протяжении долгого времени Император Тайцин бросал своих недругов в эту бездну. Причем те, кто удостаивался чести быть заточенным в Тюрьме Дикости, были его сильнейшими противниками; поговаривали, что некоторые из них в свое время были даже могущественнее самого императора!

Люди не понимали, почему император так поступает. Он вполне мог убить их, но вместо этого тратил неимоверные усилия, чтобы захватить их живыми и низвергнуть в пучину Дикости.

Некоторые предки втайне предполагали, что Император Тайцин использовал пленников вовсе не для наказания. Скорее, это было своего рода прощупывание почвы: возможно, в глубинах Тюрьмы Дикости скрывалось нечто такое, чем он страстно желал завладеть.

Более того, некоторые Предшествующие Мудрецы и Истинные Монархи Дао Девяти Тайн высказывали догадки, что ни Прародитель Цзюми, ни другие Древние Предки не преследовали цели просто наказать преступников. Точнее было бы сказать, что они проводили над этими людьми эксперименты, используя их как подопытных для изучения тайн бездны.

Поэтому в мире не утихали споры о том, что в Тюрьме Дикости сокрыто нечто бесценное — то, что хотел получить даже Прародитель Цзюми, но так и не сумел обрести.

— Если другие не смогли собрать урожай, это сделаю я, — Ли Цие взглянул на Тюрьму Дикости, усмехнулся и вошел в каменный зал.

Так Ли Цие поселился на горе Дикости. Несмотря на то, что он считался гостем гор Цзюлянь, ни один ученик ордена не пришел, чтобы прислуживать ему.

На самом деле, кто бы ни прибывал в горы Цзюлянь — будь то знатный гость или искатель истины, — орден никогда не предоставлял слуг. Даже если бы сам Император Тайцин лично почтил горы своим присутствием, ученики ограничились бы лишь формальной регистрацией в книге.