Глава 2560. Выход

Ли Цие посмотрел на Бин Цзюня и остальных, а затем небрежно произнёс: — Конечно, он в сердце. Куда устремлено твоё сердце, там и находятся врата; если воля твоя тверда — и камень, и металл отступят.

— В сердце? — услышав это, Восьмирукий Золотой Дракон и Безумный Бык на мгновение опешили. Они никак не могли взять в толк истинный смысл этих слов.

— В сердце… — Бин Цзюнь, напротив, отнёсся к сказанному со всей серьёзностью. Обладая более глубоким пониманием, он принялся вполголоса повторять эти слова, тщательно обдумывая фразу Ли Цие.

— Открывайте врата, нам пора уходить. Боюсь, снаружи кое-кто уже заждался, — Ли Цие взглянул на небо, и на его лице промелькнула едва заметная улыбка.

В этот миг взгляд Ли Цие сосредоточился. Раздался тихий гул — «вэн!», и всё его тело внезапно озарилось мягким сиянием. В это мгновение от него не исходило ни сокрушительной ауры, ни непобедимой божественной мощи, но сам его облик внушал такое чувство незыблемости, будто перед ними высилась вершина, на которую невозможно взойти.

Ли Цие просто стоял на месте, но казался величественным и нерушимым, словно сущность, которую невозможно поколебать веками. Он был подобен незыблемому столпу времени: пусть даже утекут миллиарды лет, пусть даже бурные волны реки времени будут вновь и вновь обрушиваться на него, он останется неподвижен. В этом потоке всё сущее было лишь мимолётными гостями, и только он возвышался над вечностью.

Твёрд как скала, величественен и незыблем — именно такое впечатление Ли Цие производил сейчас на Бин Цзюня и остальных. На этот раз он поразил их не силой, а своей абсолютной непоколебимостью.

Это уже выходило за рамки простого могущества, это было нечто, стоящее превыше любой силы или тайных искусств — самое простое и в то же время самое трудное: сердце Пути!

Сердце Пути, неподвижное как гранит, которое не могли ни поколебать, ни стереть даже бесчисленные эпохи.

Увидев это, Бин Цзюнь и его спутники невольно втянули холодный воздух. Их души содрогнулись от потрясения. Все они были Бессмертными истинными богами, прошедшими через бесчисленные штормы, и только достигнув нынешних высот, они начали осознавать истинную ценность сердца Пути.

Однако для многих, кто достигал такой силы и понимал ценность сердца Пути, становилось уже слишком поздно. Пытаться выковать новое, непоколебимое сердце Пути на закате жизни было практически невозможно.

К этому моменту они либо уже дряхлели, и их дни были сочтены, либо в их душах уже зияли трещины, не позволяющие более удерживать контроль над собственной сутью.

В этот краткий миг Бин Цзюнь и остальные почувствовали не мощь Ли Цие, а его несгибаемую волю. Это было сердце Пути, твёрдое как алмаз, которое не могла сокрушить никакая сила в мире. Даже самое беспощадное время было не властно над ним — оно казалось вечным и неистребимым.

В этом и заключалось истинное величие. Это было нечто, к чему не мог даже приблизиться ни великий Истинный Монарх, ни могущественный Прародитель. Такая сила превосходила всё сущее. Когда он стоял посреди реки времени, бесчисленные жизненные сущности и непобедимые герои обращались в прах и исчезали, но он продолжал стоять, взирая на мир сквозь миллиарды лет.

В этот момент потрясение Бин Цзюня и остальных было неописуемым. Они долго не могли прийти в себя, осознавая, что по сравнению с Ли Цие они — всего лишь ничтожные муравьи.