Глава 3123. У меня кулак больше
Как только Ли Цие произнёс эти слова, все присутствующие впали в ступор.
Здесь находилась Императрица Си, здесь стояла армия горы Бессмертной Меди, и здесь же пребывал Чжэлун — легендарный защитник Наставника Цзиньгуана. И теперь Ли Цие прямо велел им проваливать. Подобная властность выходила за всякие рамки.
Заставить Императрицу Си убираться, заставить Чжэлуна убираться — это было всё равно что велеть проваливать самому Наставнику Цзиньгуану!
Стоит только спросить: если окинуть взглядом весь Мир Бессмертных Дао-Наследий, не говоря уже о Наставнике Цзиньгуане, кто осмелился бы прогнать саму Императрицу Си или Чжэлуна? Казалось, таких смельчаков просто не существовало.
Но сейчас Первый Злодей в лицо велел им всем убираться. Это было не просто властно, это было свирепо и беспрецедентно.
Услышав это впервые, многие решили, что им послышалось. Лишь спустя некоторое время, придя в себя, они осознали, что не ошиблись ни в одном слове: Первый Злодей действительно велел Императрице Си и её свите проваливать!
— Это… это… это уже слишком заносчиво! — придя в чувство, многие невольно втянули холодный воздух и принялись испуганно перешёптываться.
Пусть сила Императрицы Си ещё не достигла уровня Прародителя, но Чжэлун был Вечным существом на стадии Юань Дао. Его мощь вряд ли уступала силе Наставника Цзиньгуана или Святого Ланьшу.
Во всём мире людей, способных сравниться с Чжэлуном, можно было пересчитать по пальцам — возможно, хватило бы и трёх. И теперь Ли Цие велел ему и императрице убираться. Для любого свидетеля это звучало запредельно дерзко; даже если это говорил Первый Злодей, это всё равно казалось верхом самонадеянности.
В конце концов, и Наставник Цзиньгуан, и Чжэлун обладали силой уровня Прародителя. Велеть им проваливать на глазах у всего мира было крайним проявлением неуважения.
— Кажется, Первый Злодей совершенно не знает, что такое уступчивость, — некоторые практики, услышав Ли Цие, почувствовали в сердцах недовольство.
— Он не просто не знает уступчивости, он даже не знаком с простой вежливостью, — один из великих деятелей горько усмехнулся и покачал головой. — Вы хоть раз видели, чтобы он считался с кем-то? Будь то Истинный Монарх или Вечное существование, он на всех смотрит как на муравьёв. И теперь его отношение к стадии Юань Дао и Вечным существам осталось прежним.
— Я видел много заносчивых людей, но чтобы настолько — вижу впервые, — главы некоторых орденов тоже лишь разводили руками в бессилии.
Хотя все считали слова Первого Злодея слишком дерзкими, никто не осмеливался открыто критиковать или принижать его. Всем было известно о его невероятной силе. Когда существо, обладающее мощью Прародителя, ведёт себя так высокомерно, остальным остаётся только смириться.
— Это чересчур безумно, — один из предков счёл такое заявление верхом безрассудства. — Кто во всём мире может противостоять мощи Наставника Цзиньгуана и Чжэлуна? Если они объединятся, то смогут смести весь Мир Трёх Бессмертных. Неужели Первый Злодей действительно думает, что сможет выстоять против двоих сразу?
— Императрица Си слишком терпелива. Хм, будь я на её месте, давно бы пришёл в ярость, — кто-то даже начал сопереживать императрице и её мужу.
После слов Ли Цие внутри кареты воцарилось молчание. Прошло довольно много времени, прежде чем голос Императрицы Си зазвучал вновь, размеренно и спокойно:
— Господин Ли, чудеса этого места поистине безграничны. Почему бы вам не разделить их с нами?
Услышав это, многие переглянулись. Все понимали: сказав так, Императрица Си пошла на огромную уступку. Она выразила готовность делить этот континент с Ли Цие.
Такой шаг императрицы многих поразил, но для некоторых опытных предков это было логично. Битва Прародителей — событие из ряда вон выходящее, и Императрица Си проявляла крайнюю осторожность. Она не решалась легкомысленно делать Ли Цие своим врагом.