Глава 3347. Откуда прибыл

Пин Суовэн сделал глоток чая, стараясь настроиться на нужный лад и унять волнение. Помолчав некоторое время в раздумьях, он наконец медленно произнёс:

— Позвольте спросить, молодой господин, откуда вы прибыли? И куда держите путь?

Прежде чем задать этот вопрос, Пин Суовэн долго взвешивал каждое слово. Он тщательно подбирал формулировки, стараясь проявить максимальную осторожность и такт.

Глава не решился прямо спросить, кем является Ли Цие; вместо этого он выбрал обходной путь, поинтересовавшись его происхождением и конечной целью странствий.

В обычных обстоятельствах мастеру уровня Пин Суовэна, обладающему его статусом и силой, не нужно было проявлять такую осмотрительность, тем более перед рядовым учеником.

Более того, Пин Суовэну не пришлось бы так осторожничать даже в присутствии главы ордена Врата Инь-Ян.

Однако сейчас глава ордена Шэньсюань оценивал Ли Цие совершенно иначе. Интуиция подсказывала ему, что этот юноша находится далеко за пределами его воображения.

Именно это и вызывало у Пин Суовэна жгучее любопытство. Ему во что бы то ни стало хотелось прояснить для себя этот вопрос: кто же такой Ли Цие на самом деле?

Если кто-то всё ещё верил, что Ли Цие — простой ученик из деревни Лю, то Пин Суовэн в это верить отказывался. Столь невероятный юноша, окутанный ореолом тайн и чудес, никак не мог быть выходцем из глухой деревни. Деревня Лю была слишком мелкой заводью, в которой никак не мог вырасти такой Истинный Дракон.

Задав вопрос, Пин Суовэн невольно сжал чашку чуть сильнее. В глубине души он ощутил легкое напряжение. С тех пор как он возглавил орден Шэньсюань и смог вступить в сферу Святости, ему крайне редко доводилось чувствовать нечто подобное.

Будучи могущественным практиком, он повидал немало бурь и смертельных опасностей. Пин Суовэн привык с лёгкостью справляться с любыми трудностями, но сейчас он необъяснимо занервничал, втайне опасаясь того, какой ответ даст Ли Цие.

В этот момент Ли Цие слегка приоткрыл веки. Под этим ленивым взглядом Пин Суовэну на мгновение показалось, что глаза юноши стали бездонными и бесконечно глубокими, способными поглотить всё сущее. Сердце главы невольно ёкнуло.

— Прибыл оттуда, откуда должен был прийти, и уйду туда, куда должен уйти, — Ли Цие ответил с легкой, едва заметной улыбкой.

Такой туманный ответ заставил Пин Суовэна на мгновение замереть. Он не ожидал подобного, но всё же не удержался и переспросил:

— Но что это за место, откуда должно прийти, и куда лежит этот путь?

Взор Ли Цие внезапно стал острым; он слегка прищурился и буднично произнёс:

— Это не то, о чём тебе стоит спрашивать. И не то, на что ты способен получить ответ.

Для стороннего наблюдателя такие слова, сказанные в лицо главе ордена Шэньсюань и великому мастеру со Святым телосложением Великого Пути, прозвучали бы как неслыханная дерзость и крайнее неуважение.

Однако в тот миг, когда Ли Цие лишь слегка сузил глаза, Пин Суовэн внезапно ощутил угрозу. В его сердце вспыхнуло предчувствие небывалой опасности, от которого по спине пробежал ледяной холод.

Пин Суовэну вдруг показалось, что он превратился в ничтожное насекомое, в то время как Ли Цие предстал перед ним как Верховный, взирающий на мир с недосягаемой высоты. Казалось, юноше достаточно лишь слегка шевельнуть ногой, чтобы раздавить его в пыль.

Это чувство было совершенно нелепым и иррациональным, но ладони Пин Суовэна мгновенно вспотели. Его интуиция вопила о том, что эта опасность — самая что ни на есть реальная.

Придя в себя, Пин Суовэн глубоко вздохнул. Теперь он был окончательно уверен: Ли Цие не только не был обычным адептом ордена, но и не имел ничего общего с деревенским пареньком. Что же касается его истинного происхождения, глава больше не смел настаивать на ответах.

Чутьё подсказывало Пин Суовэну: если он продолжит расспросы, это может навлечь беду не только на него самого, но и привести к полному уничтожению всего ордена Шэньсюань.