Глава 3598. Угроза

В этот миг главы великих орденов и владыки-императоры, которые ещё недавно сулили Ли Цие золотые горы, обнажили клыки. Теперь они смотрели на него так, словно готовы были сожрать юношу заживо.

Тактика лидеров великих сил изменилась. Сперва они пытались подкупить Ли Цие, надеясь, что тот соблазнится щедрыми дарами. Ведь Золотое божественное яйцо было всего одно, и тот, кто сумел бы заполучить его из рук юноши, стал бы единственным победителем в этой гонке.

Они понимали: если дело дойдёт до применения силы, им придётся объединиться, иначе они оставят за собой слишком много поводов для будущей вражды и скрытых угроз. Однако даже в случае союза перед ними стоял неразрешимый вопрос: как делить единственное сокровище? Эта мысль была для них настоящей головной болью.

Но поскольку Ли Цие остался совершенно невозмутимым перед лицом любых искушений, им не оставалось ничего иного, кроме как прибегнуть к крайним мерам.

Глядя на жадные взгляды и оскаленные клыки глав орденов и императоров, Ли Цие лишь слегка усмехнулся. С его губ не сходила безмятежная улыбка.

— А что, если я не подчинюсь? — мягко спросил он.

— Не подчинишься? — Глаза великого воеводы Шана обледенели. Его взгляд, полный хищной ярости, заставлял содрогаться. — Будь уверен, мы заставим тебя подчиниться. Я лично прослежу, чтобы ты испробовал все триста восемьдесят девять видов пыток, что практикуются в наших военных лагерях. Мне чертовски интересно посмотреть, сколько из них ты сможешь выдержать. Хе-хе-хе… К тому времени ты сам будешь слезно молить меня о смерти, но я обещаю: твоя жизнь станет для тебя хуже смерти.

Сказав это, воевода Шан глухо рассмеялся. В его ледяном взгляде промелькнула жажда крови — казалось, сама мысль о предстоящих истязаниях приводит его в неописуемый восторг.

— Вот как? — Ли Цие, вопреки ожиданиям, продолжал улыбаться перед лицом столь явной угрозы.

— Смейся, пока можешь, — мрачно проговорил воевода Шан. — Но когда я приступлю к делу, боюсь, тебе станет не до смеха. Ты не то что смеяться — плакать не сможешь. — Его зловещий смех становился всё громче; старый генерал явно наслаждался моментом своего торжества.

Некоторые главы орденов и императоры невольно покосились на воеводу Шана, осознав, сколь извращёнными пристрастиями обладает этот человек.

— Даже если ты не думаешь о себе, подумай о тех, кто тебе дорог, — подал голос глава одного древнего ордена, пока Ли Цие хранил молчание. — Нам известно, что при тебе есть старый слуга и молодая девушка. Если ты и дальше будешь упорствовать в своём безумии, ты накличешь на них страшную беду.

— Совершенно верно, — веско добавил другой владыка-император. — Если ты не пойдёшь нам навстречу, их ждёт печальная участь. Даже если мы сами не станем марать об них руки, как насчёт всякого отребья? Грязи в этом мире хватает, и эти люди не гнушаются никакими средствами ради достижения своих целей.

— Только представь: стоит нам пустить слух, что ты единственный, кто может входить в долину, как за тобой и твоими близкими начнётся настоящая охота, — продолжал император, стараясь говорить убедительно и мягко. — Твой старый слуга вряд ли переживёт такую встречу. А что касается девушки… её могут подвергнуть нечеловеческим пыткам. Если они пострадают, вся вина за их мучения ляжет исключительно на твои плечи.

— Если же ты согласишься сотрудничать сейчас, мы гарантируем тебе безопасность своим именем. Нам нужно лишь, чтобы ты вынес Золотое божественное яйцо. После этого ты сможешь и дальше быть своим лесорубом, и никто тебя не потревожит. Что скажешь? — предложил другой влиятельный мастер, улучив момент.

— Хех, в этих словах есть смысл, — холодно вставил воевода Шан. — Советую тебе хорошенько подумать. Шанс даётся лишь раз, и если ты его упустишь — не вини нас в том, что мы не были милосердны. Представь себе, что станет с той девчушкой, попади она в руки жестоких проходимцев. От неё же живого места не останется… И всё это случится только из-за тебя…

Взгляд воеводы Шана стал пугающим. Это больше не было простым намеком — это была неприкрытая угроза. Он прямо заявлял, что если Ли Цие не подчинится, то он, великий воевода, не задумываясь, схватит его близких и будет пытать их, пока юноша не сломается.