Глава 41

Глава 41

Время повествования: Июль 2005 / Время Драко: Июль 2005

Драко Малфой

Время тянулось медленно, и Драко посчитал это странным. Он-то думал, что раз уж его дни сочтены, они пронесутся с невероятной скоростью. Хотя чему удивляться? Годами время управляло его жизнью, так что он привык к странностям.

Ощущение было такое, словно вся жизнь вышла из-под контроля, как будто Драко снова оказался в самом разгаре войны, когда Темный Лорд жил с ним в одном доме, когда от прихоти психопата зависела твоя жизнь или смерть. Обдумывая подобное сравнение, Драко с ужасом понял, что сейчас ситуация была куда хуже, чем во время войны. Сейчас у него был выбор, но думать о нем было настолько невыносимо, что Драко почти жалел о его наличии.

Он перестал ходить на работу и практически постоянно летал, если позволяла погода, но даже так боль в груди не отступала ни на секунду. Оставаясь дома, Драко закрывался в себе и постоянно применял окклюменцию, отчего у него развилась перманентная мигрень.

Он ждал, что Гермиона захочет поговорить. Каждый раз заходя в спальню, Драко хотел увидеть усыпанное звездами ночное небо вместо потолка, но жена держалась в стороне, тоже уйдя в себя. Как будто они оба ждали друг от друга слова или действия.

Напряжение было таким сильным, что воздух практически зарядился электричеством. И никто не знал, что делать. Продолжить жить во временной петле и позволить Драко умереть или прекратить все и забыть друг друга? Как можно было сделать выбор?

Драко и Гермиона проводили время вместе. Они держались за руки, обнимались, занимались любовью, но почти не говорили. Каждый из них жил в собственных мыслях, но Драко знал, что надолго их не хватит.

На четвертый день Гермиона вошла в гостевую спальню, села на кровать и посмотрела на составленный ими график прыжков. Драко вычеркивал свершившиеся прыжки с радостью, потому что каждый из них, как он думал, приближал его к счастливому финалу. Но последний вычеркнут не был. Жаль, что это совсем не значило, что время остановилось.

Драко сел рядом с женой и тоже посмотрел на стену. Гермиона повернулась к нему.

– Ты сам стер себе память, да?

Драко кивнул. Это было единственное логическое объяснение происходящему. Во всех книгах по манипуляциям с памятью, которые он читал, говорилось, что подобное невозможно. Но если кто-то стер сам себе память, он бы об этом не вспомнил, так что иметь какие-то научные данные о подобном было практически нереально. Драко думал, что, узнав о собственной смерти, поддался отчаянию настолько, что решился на риск.

– Когда ты узнал обо всем во второй раз, на нашей свадьбе, случился прыжок, и ты оказался на Балу в Мэноре. Я спросила тебя, что случилось, – продолжила Гермиона, смотря вперед. – Ты сказал, что должен мне все рассказать, но не можешь, потому что трус. И пообещал, что расскажешь Гермионе в своем времени по окончании прыжка.

Драко не знал, что сказать. Он ничего такого не помнил.

– Ты должен был мне все рассказать, – жена повернулась к нему, и он увидел обвинение в ее глазах. – Я заслуживала знать.

– Это бы что-то изменило? Ты бы передумала выходить за меня?

– Я не это имела в виду. Но ты все утаил, – тихо ответила Гермиона.

– И что? Ты злишься?

Девушка встала и пошла к выходу, но остановилась у двери.

– Я не знаю, – прошептала она, оставляя Драко в одиночестве.

Он лег на кровать в приступе ярости. Гермиона винила его в случившемся, но они оба поступили неправильно. Она вышла замуж за другую версию Драко, решила остаться с ним, несмотря ни на что, хотя знала, что грядет что-то ужасное. Она сказала ему не думать об этом. Они могли узнать обо всем намного раньше, если бы не навязчивое желание Гермионы ничего не знать о будущем. Хотя, ни Драко, ни Гермиона не думали, что их ожидает что-то настолько горестное и болезненное.

Драко наложил на комнату заглушающие чары, взял с прикроватной тумбочки лампу и со злостью запустил ее в стену. Он хватал все, что можно было разбить (колдографии в рамках, зеркало, вазы) и бросал в разные стороны, затем палочкой крошил крупные осколки на мелкие, даже не замечая кусочков стекла в ладони.

Когда он закончил крушить все вокруг, пол комнаты был усыпан битым стеклом, фарфором и керамикой. Но Драко не стало легче. Он думал оставить все как есть, но потом в голове зародилась темная идея.

Он позвал домовика из Мэнора. В комнате появилась маленькая эльфийка. Она испуганно посмотрела вокруг, но немного расслабилась, увидев Драко в дверях.

– Хозяин Драко?

– Прибери здесь все, – приказал он, прежде чем хлопнуть дверью. Драко сел на пол в коридоре и зарыдал, слыша, как в комнате работает домовик. Слезы ярости и безысходности тоже не приносили облегчения.

Он никогда не был так зол. Его чувства не были направлены на Гермиону или на себя самого, как обычно. Драко ненавидел вселенную. Он был так уверен, что их с Гермионой свела сама вселенная, потому что им суждено быть вместе, но это оказались лишь наивные мечты.

Их конец будет еще ужаснее, чем их начало. Он погибнет, и жена останется одна, сломленная, убитая горем. И он ничего не сможет сделать, лишь чувствовать съедающую изнутри боль за Гермиону. Может, их любовь и правда была наказанием за роль Драко в войне.

Время повествования: Август 2005 / Время Драко: Август 2005

Гермиона Грейнджер-Малфой

Покинутый.

Этим словом Драко описал свои ощущения до того, как полюбил Гермиону. Сама она до этого момента никогда подобного не испытывала.

Она чувствовала себя одинокой, отверженной, чужой. Но в ее жизни всегда была цель. Даже на войне, когда они с Гарри искали крестражи и заблудились, у Гермионы была цель: поддерживать друга, найти частицы души Волдеморта, победить.

Сейчас же девушка словно барахталась в открытом море, и нигде не было видно ни единого берега. Некуда было плыть. Нечего делать, только ждать, когда настанет конец.

Хотя варианты у Гермионы все еще были. Но каждый из них был так ужасен, что она хотела бы их не иметь. В голове постоянно звучал обрывок их с Люциусом разговора на прошлой неделе.

– Ты поможешь спасти его? – спросил он, пока Гермиона все еще находилась под действием сыворотки правды.

– Да.

– Тогда ты знаешь, что надо делать.

Но она не знала. У нее, в отличие от Люциуса, не было нескольких лет, чтобы все обдумать. Когда мужчина увидел непонимание в глазах девушки, то посмотрел на нее с сожалением, еще больше напоминая Драко.

– Он сам стер себе память, – мягко сказал Люциус. – Если это сделала не ты, то это единственное объяснение, поддающееся логике. Почему он так поступил?

– Я не знаю, – честно ответила Гермиона.

– Очевидно, Драко сделал свой выбор и думал, что лучше будет прожить остаток своих дней в безмятежном неведении.

Все звучало логично, но девушке было больно, что Драко сделал этот выбор за них двоих. Хотя это была прежде всего его жизнь, да? И его решение?

– Он тебя никогда не оставит, – продолжил Люциус. – Он принял решение уже не единожды, каждый раз выбирая тебя, а не собственную жизнь. Но если ты сама…

– Я поняла, – перебила его Гермиона, не желая слышать окончание фразы. Она знала, что он от нее хотел. Люциус кивнул, достал из кармана мантии небольшой пузырек, поставил на стол и вышел. Девушка безо всяких объяснений знала содержимое флакона.

Неужели Люциус был прав? Настоит ли Драко на сохранении петли в целости и сохранности? В последнее время он ушел в себя, но Гермиона видела, что муж избегает принятия решения. Но так не может продолжаться вечно. В конце концов, ему придется сделать выбор.

Как он может выбрать что-то другое, но не собственную жизнь? Драко, остроумный, лукаво улыбающийся, притягивающий взгляды, должен жить. В его умных глазах ясно виделась сила и энергия, прорывающаяся наружу. Такой человек не может умереть в 25 лет. Он должен жить, даже если придется его отпустить.

Гермиона придумала, как его спасти. Мысленно прорабатывая план, она немного успокоилась, хоть и не была уверена, что ей хватит сил все претворить в жизнь. Но девушка постоянно напоминала себе, что должна пойти на что угодно, чтобы спасти Драко, что это ее обязанность как жены, любящей женщины, верного друга.

Если она сама откажется от него, ему не за чем будет сохранять петлю невредимой. Сначала будет больно, но когда Драко выпьет зелье извлечения, они попадут в альтернативную реальность, где, возможно, и не вспомнят о случившемся. Найдут ли они друг друга? Может быть. В любом случае, Драко будет жив и здоров, разве не это самое главное?

– Я ухожу, Драко.

Драко поднял голову от книги и отложил ее, увидев Гермиону с большой сумкой в одной руке и Живоглотом в другой.

– Ладно, – тихо ответил он, как будто давно ждал чего-то подобного.

Девушка закрыла глаза, чтобы муж не увидел ее горя, и повернулась. Гермиона остановилась в коридоре, ожидая, что Драко пойдет за ней. Борись за нас, Драко. Борись за жизнь. Борись хоть за что-нибудь!

Он не пошел за ней. Гермиона сжала в руках склянку с зельем. Ей нужно было оставить его тут, девушка взглянула на столик. Если она оставит его там, Драко сразу все поймет, увидев флакон. Что-то остановило Гермиону, она сунула зелье в карман, глубоко дыша и не обращая внимания на острую боль в сердце.

Она почти кинула на пол сумку, девушку охватило желание вернуться в гостиную и броситься к Драко. Но Гермиона лишь закрыла глаза, представляя, как муж выглядел в тот страшный день в руках отца. Мертвый, окровавленный, холодный.

– Я люблю тебя, – прошептала Гермиона, прижала Живоглота посильнее к себе и аппарировала.

Блейз Забини

Блейз услышал хлопок аппарации, за которым последовали шаги рядом с его входной дверью. Прежде чем он успел проверить, в чем дело, дверь открылась, в квартиру забежал кот Гермионы, за которым появилась и сама его хозяйка, ужасно подавленная и заплаканная.

– Я останусь здесь на какое-то время, – сказала девушка, проходя к гостевой спальне.

– Что? Нет, не останешься.

– Я знаю, что ты заплатил за квартиру только полцены и не сказал Драко, – ответила Гермиона, заходя в комнату. Блейз застыл в дверях.

– Драко знает?

– Нет. И не узнает, если ты позволишь мне остаться, – она бросила сумку на пол и начала доставать оттуда одежду и книги.

– Где ты была? – спросил Блейз. Гермиону и Драко не было видно уже целую неделю, они сказались больными, но теперь все знали, что это был их личный эвфемизм для «мы поругались». Кажется, дело было серьезное. Гермиона никогда раньше не уходила от Драко. У Блейза неприятно скрутило живот.

– Не твое собачье дело, – ответила девушка, идеально пародируя голос Тео. – Теперь оставь меня.

Она подняла палочку и захлопнула дверь, но Блейз успел поймать ее рукой.

– Расскажи. Почему ты здесь? Из всех мест, которые ты могла выбрать, ты пришла сюда.

– Я пробуду не больше недели. Теперь уходи.

– Я не спрашивал, сколько ты пробудешь, – возразил Блейз.

Гермиона подошла к двери. Кот зашипел у ног Блейза, и парень встревоженно отступил. Девушка тут же закрылась в спальне и наложила несколько запирающих заклятий. Блейз оторопел. Какого хрена происходит? И шантаж? Не будь он сейчас так раздражен, то смог бы впечатлиться.

Беннет Кларк

Беннет очень нервничал, но пытался скрыть волнение, поправляя воротник у зеркала уже в пятый раз.

– Расслабься, – сказал Тео, заглядывая под кровать. Беннет сделал глубокий вдох, повернулся. Тео усмехнулся ему. – На самом деле, это даже мило. Ты так переживаешь.

– Сегодня важный вечер, – в свою защиту сказал Беннет. Тео пожал плечами.

– Я не волновался, когда знакомился с твоими друзьями.

– Мои друзья безобидные. А среди твоих беспощадный менеджер предвыборных кампаний, чья мать скорее всего убивает собственных мужей, самая знаменитая светская львица волшебного Лондона, лучшая подруга Гарри Поттера и, конечно, бывший Пожиратель Смерти.

Тео махнул рукой.