Глава 1496

Асмофель нервничал. В последнее время он часто беспокоился о том, что его навыки ничуть не улучшились. Вот и сейчас он переживал, что Мастер Башни обвинит его в бесталанности. Однако он заблуждался.

– Я вижу в твоём клинке тени других людей. Возможно, в качестве питательного вещества ты используешь чувство неполноценности. У меня складывается такое ощущение, будто ты пытаешься избавиться от тромба в сердце. Я ценю подобные усилия, но это неправильно.

«Вечный номер два»… Асмофель уже давно решил пойти по стопам номера один. Основываясь на этом опыте, он воссоздал силу 1-го номера и превзошел свои пределы. Как правило, под «номером один» подразумевался Пиаро, но иногда это был и Брахам.

Однажды Асмофель воссоздал силу Пиаро и получил кратковременное преимущество перед Кайлом, когда тот ещё был последователем Бога Боевых Искусств. Проиграв Брахаму, он вдохновился и начал активно использовать магическую проницательность для предотвращения террористических атак. Но теперь Бибан отрицал все вышеописанные достижения.

– С таким подходом ты никогда не добьешься большого успеха. Даже если ты будешь очень стараться, то не сможешь быть сильнее человека, которому ты завидуешь и которому поклоняешься. Ты сам, своими собственными руками, установил эти ограничения.

Асмофель чувствовал себя раздетым. Он не мог заставить себя поднять голову. Вот и стоящие рядом товарищи вспомнили, как он пытался скопировать навыки Пиаро, из-за чего их лица погрустнели.

– Вот же болван. Ты что, до сих пор занимаешься этим? Ц-ц-ц, – поцокал языком Сингель.

Это было довольно резкое замечание, но Асмофель должен был вынести его. Всё так же, не поднимая головы, он заговорил:

– Вы правы, Мастер Башни. Я всё ещё не могу избавиться от комплекса неполноценности. Это уродливое чувство не изменилось даже после того, как причинило боль многим моим друзьям и их семьям. Я плохой человек, который таким родился… Наверное, мне не удастся измениться до самого конца жизни.

Да, ситуация стала лучше, чем раньше. Его чувство неполноценности по крайней мере не переросло в зависть. Как уже сказал Бибан, Асмофель направил свои уродливые чувства в правильном направлении. Он очень старался. Как результат – он стал поклоняться Пиаро безо всякой зависти. Даже когда он потерпел поражение от Брахама, он преисполнился не гнева и разочарования, а лишь ещё большего уважения.

Он молча следовал за тенями этих двух величайших легенд. И если именно это определяло его пределы, то у Асмофеля попросту не оставалось иного выбора, кроме как это принять. Если он попытается сломать свои ограничения и вновь потеряет контроль над своими эмоциями… то, с большой долей вероятности, совершит ещё более ужасные грехи, чем раньше.

– Асмофель…

Придя к этому решению, Асмофель замолчал, потупив взор. Увидев это, его товарищи опечалились ещё сильнее. Не стал ничего говорить даже Сингель.

И вот, посреди этой мрачной атмосферы Бибан проговорил:

– Неполноценность – естественная черта каждого человека. Ты не можешь просто провести черту и сказать, что это плохое качество, и пользоваться им можно лишь вот так и никак иначе. Пойми, я не виню тебя и не думаю, что твой текущий подход так уж плох. Однако для тебя он неправильный. Твой талант не так уж плох, чтобы его так хоронить.

– …

– Тебе просто нужно верить в себя. Смотри в лицо самому себе, а не на тени других.

– Ах…

Внезапно Асмофель кое-что осознал. Он вспомнил пройденный им путь искупления, когда он намеревался отыскать преданных им старых друзей. В то время он столкнулся с самим собой из прошлого. Он столкнулся со своими грехами и всеми силами пытался искупить их. Следовательно, у него не было выбора, кроме как встретиться лицом к лицу со своей «грешной» половиной. В то время он кое-что чувствовал.

– … Кажется, я смутно понимаю Ваши слова. Я непременно запомню их, – проговорил Асмофель, предчувствуя, что его дальнейшая эволюция не за горами. Казалось, он услышал отзвуки тех самых оков, которые на себя навесил. Он видел хоть и далёкую, но вполне отчётливую возможность.

И вот, во взгляде всех рыцарей появилось безмерное доверие и почтение. А среди всех этих взглядов самым нежным оказался взгляд Пиаро. Это было весьма неожиданно, поскольку Бибан ещё ничего не сказал ему.

– … Ты единственный, кто остался, – проговорил Мастер Башни, недоумевая, почему этот человек так смотрел на него. Ему было очень любопытно, что представляет собой этот человек, поскольку именно он был самым выдающимся из всех, кто сюда пришёл.

– Для меня большая честь учиться у Вас, – вежливо поклонился Пиаро. Фактически, он хотел опуститься на колени и преклонить голову до самой земли. Где-то посреди спаррингов он заметил, что Мастер Башни владеет той же Техникой Несравненного Сердца, что и он. Более того, она казалась куда более совершенной. А раз так… Пиаро начал догадываться, откуда взялась эта самая техника, которую передал ему Грид.

Пиаро чувствовал, что перед ним стоит не просто мастер, а наставник всех наставников. Он хотел проявить всю свою вежливость и благосклонность. Однако для этого ещё было рано. С древних времён повелось, что воины должны начинать разговор не словами, но мечами.

– Подходи, – кивнул Бибан, принимая приветствие, и положил руку на меч. Это действие Амельда интерпретировала как подготовку к обнажению меча, но Пиаро понял, что у такого движения попросту безграничные возможности. Итак, без всякой спешки он начал подготовку.

Первым делом он посеял семена.

Сказать, что Бибан удивился – ничего не сказать. В его расширенных зрачках отражалась картина рассеваемой семенами энергии естественного состояния. И вот, как только тысячи семян упали на землю, Пиаро ринулся вперед. Достав плуг и серп, он сжал их обеими руками.