Глава 1559

– Почувствуй меня… Увидь меня… возжелай меня… проглоти меня и сделай своим.

Шёпот чёрной бусины становился всё громче и громче, мгновенно очаровав янбанов и демонов, находящихся на поле боя. Они забыли о прошлом и настоящем, потеряли себя и зациклились на предложенном будущем. Они были убеждены, что после поглощения бусины их ждёт прекрасное будущее, поскольку в основе этой веры лежала неимоверная энергия.

«С такой силой я непременно займу первое место во всех испытаниях».

«В человеческом поклонении отпадёт всяческая необходимость. Эта вещь… В тот момент, когда я доберусь до неё, я стану богом».

«Я вернусь в ад и надену корону».

«Я отомщу. Я обязательно отомщу…».

Фрагмент силы Баала был подобен домне, которая поглощала желания всех, кто её окружал, а затем… порывами неистового жара испепеляла сознание и разум такого существа.

И янбаны, и демоны выли, как звери. Они даже не осознавали, что их руки, протянутые к бусине, уже потрошили мозги собственных коллег. Они даже не чувствовали, что их глазные яблоки, смотрящие на бусину, вырываются теми, кто всего минуту назад считался их товарищем.

Перед бусиной всё было ничтожно. Янбаны и демоны желали только бусину, не обращая внимания ни на что другое.

– Гра-а-а-а-а-а-а-а-а!

Кости и плоть плавились от пламени, которое изверг парящий в небе дракон. Однако до этого тоже не было дела. На земле, превратившейся в океан огня и смерти, демоны и янбаны словно танцевали. Это был настоящий филиал ада на земле, причём донельзя извращенный.

– Они сошли с ума, – вздохнул Старый Демон Меча. Нет, весь мир сходил с ума. Иначе как ещё трактовать то, что разворачивалось на его глазах?

– Кьа-а-а-а-а-х!

Скелеты-солдаты Агнуса бросились в пламя, тогда как сам некромант, наблюдавший за этими напрасными смертями, тихо произнёс:

– Через три секунды после появления пламени коэффициент урона резко снижается. Запомни эту последовательность и действуй.

А затем Агнус бросился в ревущий океан огня. Он должен был моментально превратиться в пепел, но… по какой-то непонятной причине остался невредимым.

– Чёрт, и что я вообще здесь делаю…? – поцокал языком Старый Демон Меча и ринулся вслед за некромантом. Ему совершенно не нравилось всё, что здесь происходило: ни пламя, распространяющееся во все стороны безудержными волнами, ни буйство обезумевших янбанов, ни возвышающаяся, словно гора, спина дракона.

Смерть и отчаяние – вот что ждало на этом поле боя. Тем не менее, Старый Демон Меча двинулся вперёд. Он бежал вперёд, руководствуясь принципом, который предложил Агнус, и в конце концов добрался до горстки уцелевших людей, скрывающихся за стеной обрушившегося дома.

Прежде чем он осознал это, его тело покрылось ожогами. Он то и дело подставлял спину, чтобы прикрыть мирных жителей, которым угрожало ещё не ослабевшее пламя. А затем он встретился взглядом с Агнусом и прокричал:

– Что стоишь? Смешно, да? Ну смейся, если хочешь смеяться!

Проблема заключалась в том, что Старый Демон Меча не успевал спасти одного мальчика. Жар между ними был чересчур силён, а времени попросту не оставалось.

Но вот, совершенно внезапно возле мальчугана появился Агнус.

– Не шевелись, – велел он и, прикрыв парнишку своей мантией, вывел его в безопасную зону.

Он не снял с мальчика халат с прилипшими к нему огненными шарами. Скорее, он обнял и подхватил его, осторожно вытащив мальчика, чтобы тот не встревожился.

– С-спасибо…! – сквозь слёзы поблагодарил мальчишка. Он даже не догадывался, что Агнус был убийцей, который не смог бы смыть свои грехи, даже если бы спас миллион человек. А ещё мальчик не видел наполовину-живого тела Агнуса, скрытого под горящей мантией.

– … Вот же лицемер, – нахмурился Старый Демон Меча.

Лишь потеряв свою силу, он начал притворяться добрым и хорошим. Это было настолько нелепо, что Старый Демон Меча невольно ухмыльнулся.

– Без твоей силы у тебя нет будущего. Тебе не смыть своё прошлое, какие бы уловки ты не предпринимал. Люди будут помнить твои проступки и вечно ненавидеть тебя.

Агнус не стал противостоять критике Старого Демона Меча, которая скорее походила на проклятие, чем на критику. Он лишь спросил у стоящего рядом мальчика: