Глава 1567

Картинка перед глазами Грида поплыла, а в голове зашумело, будто от удара в затылок. Его лицо посинело, и в конце концов Преемник Пагмы согнулся пополам, отправив на землю то, что съел сегодняшним утром.

Но хуже всего было его сердцу. Оно было просто-напросто разорвано на части. Эта боль была прямо пропорциональна тому количеству счастья, которое он испытал некоторое время назад.

– Вооружённый до зубов бог. Великий человек, который превзошёл свои годы. Возможно, я испытываю к тебе странное чувство… – звенел в его ушах голос Ифрит.

Совсем недавно Грид поделился с этим существом своим теплом, а потому воспоминания были слишком чёткими, чтобы успеть померкнуть.

– Однако не волнуйся. Это была мания, временно перенесенная из-за воздействия силы Баала.

Она приняла незнакомую симпатию за болезнь. И это служило доказательством того, что всю свою жизнь Ифрит была одна.

– Продолжить в будущем…

Дракониха так и не смогла выговорить слово «вместе», смущенно остановившись посреди предложения. Но при этом в её глазах читалась слабая улыбка, о которой она, наверное, даже не подозревала.

– Эм… Странно то, что моё сердце зудит каждый раз, когда ты говоришь. Как и ожидалось, это мания. Итак, пока не стало хуже, я пойду.

Она до конца не понимала, в чём разница между симпатией и манией. Нет, драконы легко усваивали понятия. Просто для этого им нужно было хоть однажды испытать их на себе.

Она знала, но отрицала это.

Она боялась, что у неё останутся затяжные чувства.

– Ста лет слишком мало. Не знаю, когда мы снова увидимся, так что тебе не стоит этого ждать.

Она убежала, отрицая свои вновь обретенные чувства, опасаясь, что захочет избежать смерти, к которой уже мысленно приготовилась. Она не давала никаких обещаний, поскольку знала, что снова они уже не встретятся.

«Каким я ей запомнился…?», – задумался Грид.

Он был снисходителен. Ему казалось естественным, что Ифрит начала испытывать к нему добрые чувства, из-за чего продемонстрировал лёгкую жадность. Он думал, что Ифрит когда-нибудь отплатит ему за милость, и что он будет пользоваться определёнными правами. В общем… он повёл себя хуже некуда.

Он испытывал к самому себе настоящее отвращение.

«А ведь я должен был хотя бы сказать ей спасибо».

Грид почувствовал, как у него начинает кружиться голова. Разве Ифрит не оказала ему гигантскую услугу? Почему он сразу не признался в этом? Он был опьянен своими собственными действиями и выступал в роли вселенского благодетеля. А ведь всё, что он сделал, – так это создал грубую копию рога Ифрит. Он всего лишь временно завладел исчезающей жизнью.

– Грид… –  пробормотали стоящие возле него члены башни. Впервые за всё время они видели, как Пионер рыдает.

Даже Бибан, известный своей бестактностью, просто покашливал.

Смерть дракона… ни один человек не осмелился бы осудить Грида за то, что он огорчился, услышав новости, которым люди должны радоваться. Каждый из членов башни был свидетелем того, как Грид соприкоснулся своей рукой с рогом Ифрит, и как он улыбался, общаясь с ней. Это было трудно понять с точки зрения Башни Мудрости, которая считала драконов едва ли не первоочередной угрозой человечеству, но Ифрит… она стала другом Грида. И пусть их дружба продлилась всего-навсего несколько секунд, эти секунды сияли ярче вечности.

Члены башни, прожившие на этом свете многие сотни лет, знали об этом лучше кого бы то ни было.

– Плачь, сколько хочешь, – прошептала Бетти, похлопав Грида по спине.

Он невнимательно слушал изгнанных богов востока, которые обмолвились, что жизнь Ифрит – всего лишь последняя вспышка догорающей свечи. Но что ещё хуже, он не только пропустил мимо ушей слова янбанов, так и не проверил состояние драконихи сам.

Он должен был хоть раз спросить Ифрит о том, всё ли у неё нормально, и не нужна ли ей какая-то помощь?