Глава 1622

Её воспоминания начинались с яркого света. Гарион поняла, что такое красота, когда она впервые открыла глаза (п/п: раньше для идентификации Гариона использовался мужской род, поскольку именно так его представлял себе Грид. Но теперь, когда подтвердилось, что Гарион – женщина, к ней будут применяться женские местоимения).

Она принялась возделывать землю. Она хотела, чтобы растительность укоренилась, а в руслах заструилась чистая вода; чтобы наземные животные смогли бегать по лужайкам, а птицы – парить над лесами.

Гарион подумала, что её мать, с улыбкой взирающая на всё это с небес, обладает поистине прекрасным сердцем.

– Ты всегда встречаешь меня одним и тем же взглядом, – произнесла Ребекка, грустно глядя на Гарион. И в этот момент Богиня Земли начала осознавать себя. Информация, скрытая в глубинах её разума – начала наполнять сознание, будто неудержимая лавина, заставив позабыть о многозначительных словах Матери.

И лишь сейчас она о них вспомнила.

Гарион лишилась своей божественной силы. В том числе той, которую она получила от Вооружённого до зубов бога. Это вышло за пределы невозможности исполнять свои обязанности. Теперь ей было трудно даже просто подтвердить своё существование. То, что она собой сейчас представляла, являлось набором воспоминаний. Она была опечалена, осознав, что виновником, запечатавшим такое важное воспоминание, было не что иное, как та самая божественная сила.

«Я понимаю».

Её всегда бросали. И в этом, и во всех предыдущих мирах. Вот и сейчас – вскоре произойдет то же самое, что и прежде, поскольку она уже со всем этим сталкивалась. По белым щекам Гарион потекли слёзы.

 Длинные волнистые волосы Габриэля, которые она увидела в день своего рождения, лишь подтверждали его красоту. И вот, она горько заплакала, заметив, что ничего не изменилось.

– Габриэль… ты каждый раз причиняешь мне боль.

– Да, поскольку ты каждый раз совершаешь один и тот же грех. Ты отдаешь предпочтение земле, а не Асгарду, и причиняешь богам неудобства.

– Это мой долг. Мать попросила меня защитить земных обитателей.

«А ещё я сама полюбила их…», – эти слова Гарион проглотила, поскольку боялась, что её признание лишь навредит обитателям земли.

– Да. Мы уже давно поняли, что у твоей честной души бесполезно просить гибкости, – кивнул Габриэль.

Габриэль уже давно избавился от колебаний, которые у него были, когда впервые лишил Гарион головы. Габриэль отрезал голову Гарион непостижимое количество раз и привык к такому поведению. Он даже не чувствовал ни удовольствия, ни удовлетворения от этого процесса. Однако на сей раз все было иначе. Данный случай оказался особенным.

– Гарион, твоё преступление заключается в том, что ты предала богиню. Это худший из всех когда-либо совершенных тобою грехов. Сотрудничество с земным богом…

Вооружённый до зубов бог представлял собой существо, которого никогда не существовало прежде. И он многое изменил. Гарион вспомнила, что Мать следила за его шагами с большим интересом, а иногда и с восторгом. Причина, по которой она не подвергала сомнению отношение Ребекки, которая внезапно исчезла, заключалась в том, что состояние богини было особым. Итак, Гарион решила не тратить свои душевные силы на неразрешимые вопросы. Рафаэль был доволен, что богиня наконец доверилась им, но…

Будь Габриэль на месте Ребекки, он бы не стал так сильно доверять Рафаэлю.

– Что такого в этом Вооружённом до зубов боге? – задал фундаментальный вопрос Габриэль. Причём не отводя в сторону копья, нацеленного на тонкую шею Гарион, и мало-помалу приближая его к белоснежной коже.

– Что такого…? Чтобы ответить на этот вопрос, мне придётся довольно много объяснить. Неужели ты готов слушать?

У Вооружённого до зубов бога не было иного выбора, кроме как стать идеальным типажом для Гарион. Даже когда он был человеком и после того, как стал богом, Грид охранял земных существ.

Губы Габриэля изогнулись, а его прозрачные глаза блеснули холодом.

Бессердечность… Вот что лучше всего характеризовало Габриэля. Возможно, он устал от бесконечного цикла реинкарнации миров, или это было как-то связано с его миссией контролировать Рафаэля, но… Даже в этот момент где-то были жалкие человеческие существа, надеющиеся на его доброту, которой уже давно не существовало.