Глава 1624

Для ангелов тело было всего лишь одеждой. В их понимании концепция тела не считалась основополагающей, а нанесение ему вреда не приводило ни к смерти, ни даже к болезненным ощущениям. Конечно, присутствие Святой могло всё изменить, но… прямо сейчас Руби находилась в аду. Да и Грид изначально не был одержим полным уничтожением Габриэля. Ничуть не жалея о том, что ему не удалось остановить бегство архангела, он был удовлетворен и спасением Гарион.

– Прежде всего, давайте отправимся в храм, – проговорил Грид, вежливо взяв Гарион и Дебириона за руки. В его поведении читалась учтивость, поскольку он пытался добиться их понимания. Да и в целом, по отношению к этим двум богам Янгу действительно испытывал уважение.

Сами же два бога пребывали в несколько ошеломленном состоянии. Архангел Габриэль стоял так высоко в небесной иерархии, что по сравнению с ним земные боги были не значимее червей. Тем не менее, Грид просто-напросто растоптал его.

Да, оба божества слышали, что Преемник Пагмы «затмил свою эпоху», и его признали даже драконы, но… они никогда не думали, что всё настолько серьёзно.

Гарион, которая своими собственными глазами видела, как Грид потеснил Зератула, была потрясена ещё больше. Но даже в сравнении с теми временами способности Преемника Пагмы стали ещё сильнее.

И вот, посреди этой неловкой тишины Грид использовал свиток возвращения. Магическая сила протиснулась сквозь барьеры, которые с уходом Габриэля уже начали рушиться, и охватила тела двух богов. Однако ничего не произошло. Поговаривали, что свиток возвращения был разработан человеческим волшебником, который спасал свою шкуру от монстров. Итак, в отличие от Грида и Дебириона, которые родились людьми, свиток возвращения не работал с физиологией Гарион, которая с рождения являлась богиней. Структура магического круга, который активировался при помощи свитка, разрушилась, едва соприкоснувшись с телом Гарион.

– Хм-м… – нахмурился Грид. У Гарион были серьезные травмы головы и шеи. Она старалась не показывать этого, но Преемник Пагмы чувствовал, что с каждой секундой богиня слабеет. И теперь, когда им нужно было торопиться, подвёл главный инструмент перемещения в пространстве. Потребуется довольно много времени, чтобы вернуться в Рейнхардт, даже если он использует Шунпо и Бога Молний.

«Нужно построить для неё больше храмов…».

Но вот, когда Грид пожалел о своей скупости… рядом с ними упал столп света.

Данный фиолетовый свет обладал такой же разрушительной силой, что и падающий метеорит, но это было всего лишь послесвечение от магической силы. Тем не менее, оно разорвало все следы, оставленные Габриэлем. Деревья и скалы, которые Габриэль использовал в качестве инструмента для создания барьеров, – он целенаправленно уничтожал всё, в чём содержалась даже самая малейшая частица божественности Габриэля.

А затем к потерявшему дар речи Гриду подошёл Брахам, чьё лицо было спокойным как никогда.

– Кажется, я немного опоздал. Я собирался проверить эффективность своих новых способностей, но… – с некоторым сожалением пробормотал маг, приструнивая свою бушующую ману.

В глазах Дебириона и Гарион Брахам выглядел как бог смерти. Наверное, виной тому была властная сущность смутной божественности Брахама. Вот почему его приняли за бога смерти. Смесь магии и божественности, наполненная жаждой убийства и уничтожения, стала шоком даже для Преемника Пагмы.

Брахам же знал, что здесь произошло. Он проник в суть божественности Гарион, которая нейтрализовывала магию возвращения, после чего посмотрел на её раны и нарисовал в воздухе магический круг.

– Давайте поторопимся.

– Угу…

Грид уже чувствовал присутствие других апостолов, которые начали прибывать к месту действия, однако не мог себе позволить остаться, чтобы встретить их. Итак, он мягко кивнул, в то время как Гарион и Дебирион с тревогой приняли магию.

– Ваше Величество! – раздалось со стороны. Это была Мерседес, прибывшая сюда вместе с Зикфректором.

– Разгильдяи, – скептически буркнул Брахам, явно довольный тем, чем опередил других апостолов. Всегда стойкого и спокойного Зика это ничуть не задело, но вот Мерседес сильно разволновалась. И не потому, что её было легко вывести из себя.