Глава 1663

Существовала всего одна причина, по которой Черный Рыцарь, Элигос, занял 20-е место — право защищать 20-ый ад, Собачью Пасть, принадлежало только ему одному. Кроме того, он беспокоился, что может появиться другой демон, который будет заботиться о Собачьей Пасти. Он боялся, что дверь между адом и землёй будет открываться и закрываться по мелкой прихоти, превратив тем самым ад в дешёвый рынок.

Поэтому он никому не уступал своего положения и не стремился к вознесению, оставаясь здесь вместе с Цербером.

Зачем ему нужно было прикладывать такие усилия? Потому что Элигос, на удивление, был верным поклонником ада. Ад был источником такого великого существа, как он сам, что развило у Элигоса сильное чувство гордости. Тем не менее, в какой-то момент он заинтересовался Гридом.

Способность контролировать траекторию… способность Элигоса нейтрализовать всю тактику врага, применяя собственную вооруженную мощь, как абсолютный закон, выходила за пределы естественного хода вещей. Его врожденный талант был настолько выдающимся, что Элигос поднялся на ступень полной исключительности. Среди всех, кто находился в аду, подобных Элигосу можно было сосчитать по пальцам одной руки. Его уважали даже Баал и Аморакт.

Те же, кого сам Элигос считал своими врагами, были редкостью. Помимо таких непобедимых существ, как Баал, Аморакт и Лерай, а также некоторых неизвестных существ, он считал себя почти всемогущим. Однако у него было ощущение, что Грид, с которым он столкнулся сегодня, больше всех соответствовал слову «непобедимый».

Того, кто носил чешуйки дракона в качестве доспехов, было нелегко ранить. Если же он получал небольшое ранение, то быстро восстанавливался, изнуряя тем самым Элигоса. Это  выматывало и морально, и физически.

Элигос мельком увидел 100 черно-золотых рук, которые безостановочно двигались, используя Грида в качестве источника.

Металл, который никогда не сломается… самое могущественное в мире вещество, которое можно было подчинить и сдержать, но нельзя согнуть или сломать.

В глазах Элигоса Грид выглядел металлическим, а не живым существом, заставляя какую-то часть его души считать сопротивление бесполезным. Проблема была не в вооруженной мощи, а в разнице во взглядах на то, что борьба с таким противником сама по себе была проигрышем.

В это время Грид, казалось, торопился победить, показывая, что у него присутствуют иные, неотложные дела. Вот почему в голове Элигоса родился вопрос: а нужно ли ему вообще сражаться?

— … Заключить контракт?

— Да.

Обычно, когда дело доходило до контракта с демоном, возникало стойкое ощущение, что нужно принести в жертву душу. Однако в действительности всё было совсем иначе. Судя по тому, что происходило в отношениях между Юрой и красным демоном, договор с демоном чаще заключался в более упрощенном виде. Обычно, когда демон предлагал контракт человеку, это означало, что он сам оказался в безвыходном положении.

Насколько постыдно было просить душу, если демон отказался от своей гордости и сам предложил контракт? Слух о том, что для контракта с демоном требуется душа, был своего рода предубеждением, распространяемым некомпетентными чёрными магами.

— Возможно, срочность как-то связана с луной, — Грид общался со своими апостолами в режиме реального времени. Мерседес была рыцарем, возлюбленной и членом его семьи. Окружение и расстояние мешали общению, но он быстро оценил ситуацию, в которую она попала, и пришел к определенным логическим выводам.

Элигос, один из повелителей ада, смутно осознавал, что в этот момент происходит где-то в аду. Он поставил себя на место Грида.

— Если ты хочешь уйти, я отпущу тебя. Я подпишу контракт, так что ты сможешь доверять моему обещанию. Содержание контракта будет простым. Я не причиню тебе вреда, если только ты не затаишь намерения причинить вред моей территории. В качестве дополнительного бонуса я мгновенно отправлю тебя туда, куда ты хочешь.

— Разве это односторонняя выгода? — прищурился Грид.

Содержание контракта можно было истолковать скорее как одолжение, что выглядело весьма подозрительно.

— Я боюсь тебя, — честно признался Элигос.

— …?

— … А ещё мне жаль Цербера.

— Тяв-тяв…