Глава 1723

У богов не было причин ненавидеть людей, если только ими не двигало высокомерие, зависть или желание.

В частности, Дайрин был богом, создавшим первую человеческую душу. Он сделал это как можно красивее в надежде, что однажды, когда человек умрет, он вознесется на небеса и будет счастлив. Он знал и любил тот факт, что человеческая природа так же хороша, как и Богиня.

Дайрин считал, что характер янбанов тоже хорош.

Наполовину человек и наполовину бог — один из материалов, которые Ханул использовал для изготовления янбана, ссылался на человеческую душу, созданную Дайрин. На самом деле, у стоящего перед ним Мира была чудесная душа. Она была тёплой и красивой, как первая человеческая душа, созданная Дайрин. Это было похоже на цветок, который он не хотел ломать.

Однако, это было просто личное ощущение.

Меч Мира скользнул по лезвию толстого двуручного меча и отклонил его вес, словно стряхнув его.

Глубокие глаза Дайрин окрасились в оранжевый цвет, очень похожий на цвет заката. Это Сумрак, скользнув в небольшую брешь, достиг цели и порезал его. Нет, это даже был Сумрак Грида, и Мир владел им, как апостол.

Дайрин держал наклонный двуручный меч вертикально и пытался выдержать вес Сумрака. Определенно, это было нелегко, и он судорожно сглотнул.

Одной атакой Мир не закончил. Независимо от угла, в котором было согнуто его запястье, меч двигался во всех направлениях и разгонялся так быстро, как волны в свирепую бурю. Уследить глазами за этим действом было практически невозможно, и всё выглядело так же великолепно, как божественность Грида, заключенная в Сумраке.

Особенно актуально это было сейчас, когда атака переплелась с божественностью Грида. Божественность Грида распространялась, как лесной пожар, каждый раз, когда Мир размахивал своим мечом, и это скрывало сложные траектории меча Мира. Прослеживалась некоторая аналогия, как когда несколькими минутами ранее Сумрак находился в руках Мастера Меча Крюгеля.

Однако, проблема состояла в том, что скорость меча Мира постепенно увеличивалась. Каждый раз, когда Дайрин воссоздавал фехтование Мюллера, он касался подсознания Мира. Понемногу воспоминания, которые погрузились в глубины, вырвались наружу.

Бесчисленное количество людей заметило, что Мир становился сильнее в реальном времени.

Дайрин прочёл меч Мира своими чувствами и ударил по нему.

 —  Я твой благодетель? — внезапно произнес Дайрин, выдохнув затаившееся дыхание.

Божественность, распространившаяся вместе с дыханием, была прозрачной. Это была почти бесцветная форма. Казалось, это означало, что однажды он достигнет той же иерархии, что Зератул или король Собель.

Однако Дайрин твердо знал, что для него подобное вознесение было невозможно. Помощь Богине была одновременно и гордостью, и сковывающими его узами. Никогда не будет раскрыт тот факт, что он поддерживал Богиню своей великой силой, когда она создавала жизнь. В какой-то степени это было правильно, чтобы интенсивным и надежным образом передать людям великие достоинства Богини.

— Да, встреча с тобой тоже была частью моей судьбы.

— …

«Я твой благодетель?».

Дайрин сказал это с чувством некоторой усталости. Слова, казалось, не были серьезными и по интонации больше напоминали жалобу. Однако Мир кивнул с серьезным выражением лица, как если бы он действительно был в долгу перед Дайрин.

Именно тогда сердце Дайрин наполнилось определенным чувством. Его полупрозрачная божественность стала еще прозрачнее.

Он, которого в целом мире никто не знал и не помнил, несмотря на то, что он так усердно работал над формированием душ. Богиня создала так много существ, но в этот момент он на кого-то повлиял и запомнился. Определенно, он был не в самой плохой форме.

— …Ты еще и мой благодетель, — произнес Дайрин с довольно странным выражением лица, и его двуручный меч издал еще более громкий, громоподобный звук.

Когда Дайрин ускорился, вес его меча также стал тяжелее. Это превратилось во что-то более мощное, чем фехтование Мюллера, сформированное сотни лет назад, и которое помнил Мир.

Мир заблокировал двуручный меч, пронзивший путь его меча, и его тело было отброшено на десятки метров назад. Он тут же наклонился и повернул верхнюю часть тела. Если бы это было решение, которое он принял после тщательного обдумывания, то он мгновенно лишился бы головы. Длинные волосы Мира оказались разрублены большим мечом. Это означало, что статус янбана, который был в каждой пряди волос, был безвозвратно разрушен.

Толстый клинок огромного меча излучал чрезвычайно сильную энергию бесцветной божественности, приближавшуюся к нему. На первый взгляд, уровень наступательного и оборонительного боя стал превышать категорию превосходства. Каждый раз, когда оранжевая божественность, распространявшаяся из Сумрака, раскалывалась на несколько частей, происходил запоздалый взрыв, и возникала ударная волна, сотрясая собой огромную сцену.

Мир был ранен. Люди не могли запечатлеть точный момент его ранения, но они могли видеть только брызги крови вокруг.