Глава 1739

Шур-шур-шур!

Мертвое тело под гробом содрогнулось. Его конечности были согнуты под странными углами, от чего казалось, что оно танцует в луже крови. Ещё более странным было то, что в качестве фонового звука распространялся зловещий смех хозяина трупа.

— Угх…

Синелицый Скунс проглотил тошноту. Он узнал личность гроба, который раздавил труп. Это был Божественный Деревянный Гроб, в котором была запечатана душа Крешлера. Скунс не мог понять причины смеха Крешлера после уничтожения трупа, который, кстати, когда-то был его собственным телом. Если бы Скунс не знал, что Крешлер в далеком прошлом был Папой и героем, обладавшим большими достижениями, он бы отнесся к Крешлеру будто к обычному сумасшедшему.

С другой стороны, Мари Роуз излучала огромное давление уже одним своим существованием. Прекрасная женщина, сидящая на гробу, только что раздавившем труп… вызванные ею аномальные эффекты превзошли все аномальные эффекты, которые ранее были вызваны злыми богами.

В данный момент Скунс мог противостоять им силой легенды, но не потому, что статус Мари Роуз был низким. Как Скунс уже догадался, она подавляла свою силу.

«Мари Роуз… вершина прямых потомков, находящаяся далеко за пределами Бериаче».

Было ли это из-за Проклятия лени, но Мари Роуз никогда не проявляла какой-либо страстности, прямо или косвенно появляясь в различных записях. Сейчас была схожая ситуация. Ее красивые глаза были полны только Гридом. Однако, в отличие от изливающегося из них яркого света, большие красные глаза были холодны, как лед, и глубоко в них таились ужасное разочарование и скука.

— Н-не улыбайся. Ты не должен так улыбаться.

… Хотя Грид, похоже, этого не заметил. Грид покраснел, как будто его увлекла улыбка Мари Роуз. Редкий распутник с несколькими женами и любовницами… нет, как для взрослого энергичного мужчины, это была очень чистая реакция.

Мари Роуз была нереально красивой и очаровательной. Любой мужчина в мире был бы покорён ею, ведь в тот момент, когда они увидят самую неповторимую красоту в мире, они забудут мирскую жизнь и будут тосковать только по ней.

— А, — невольно восхитился Скунс, потому что глаза смотрящей на Грида Мари Роуз медленно оживали. Искренность была напечатана на фальшивой улыбке, которую носили, как маску. Безусловно, она стала выглядеть в несколько раз красивее.

«Сопротивляться таким аномальным статусам попросту не имеет смысла».

Очевидно, он сопротивлялся магии, но всё же был ею захвачен. Скунс был опьянен красотой Мари Роуз только для того, чтобы внезапно прийти в себя. Это произошло благодаря голосу Крешлера, божественность которого прояснила его разум.

— Ха-ха-ха! Даже если ты Грид, ты всё равно становишься невинным ребенком перед моей Мари Роуз. Ты должен быть начеку, если не хочешь, чтобы тебя съели. Мари Роуз не знает пощады, поэтому вмиг укусит за шею ничего не подозревающего мужчину.

Слова были произнесены весьма легкомысленным тоном, совершенно не подходящим к его священному и торжественному голосу. Внешний вид Крешлера был просто отвратительным, поскольку он вел себя так, будто хвастался своим смехом, но по какой-то причине его выражение лица появилось перед ними. Его нос, казалось, был задран очень высоко, хотя это был нос, который не так давно раздавили.

— Ты такой милый. С тех пор, как я видела тебя в последний раз, ты стал ещё более привлекательным.

— …?

Смех Крешлера мгновенно прекратился. Он только что услышал что-то невозможное? По тому, как он бормотал себе под нос, казалось, экс-папа отрицал реальность.

Грид всё ещё отступал, инстинктивно прикрывая губы своими большими руками. Он не хотел, чтобы на него напали, чтобы его укусили за губу, чтобы это повторилось. Это… это было ощущение мгновенно растоптанного достоинства. Однако, проблема заключалась в том, что он был в восторге, даже когда его принуждали.

Грид едва отрицал, что он именно такой на вкус, и хотел избежать такого же опыта. Если бы он прошел через то же самое и снова почувствовал себя хорошо… почему-то казалось, что это будет действительно необратимо.

— Я становлюсь всё более и более преданной каждый раз, когда вижу своего дорогого мужа. Я не могу нарадоваться.

— Что… преданной? А-а-а? Дорогой муж?

Божественный Деревянный Гроб, который реагировал на каждое слово Мари Роуз, наконец содрогнулся. Божественный Деревянный Гроб, который в прошлом одним своим ударом нанес Гриду критический удар, а затем также одним ударом сокрушил тело Крешлера, источал чрезвычайно сильное и угрожающее убийственное намерение.

Оно было настолько мощным, что легко превзошло обиду и ненависть злых богов, встреченных ранее. Это было выражено настолько сильно, что привлекло внимание Грида, которого постоянно отвлекала Мари Роуз. Именно тогда…

Прежде, чем он осознал это, Мари Роуз вышла из гроба, встала перед Гридом и погладила его по щеке.

— С тех пор, как мы встретились, прошло много времени. Не обращай внимания на мелочи и просто сосредоточься на мне.

Может быть потому, что её руки были облачены в шелковые перчатки, но нежное прикосновение заставило Грида почувствовать головокружение. Все его чувства были сосредоточены на прикосновении Мари Роуз.

— Приятно смотреть на тебя с такого расстояния.

Мари Роуз стояла в объятиях Грида, как будто он её обнимал, и широко улыбалась. Он почувствовал это ещё в прошлый раз, что, на удивление, она не была очень высокой. Издалека она, естественно, выглядела гораздо выше, из-за своих подавляющих пропорций и присутствия, но когда они стояли вот так бок о бок, она была более чем на голову ниже Грида.

— Мне нравится запах твоего тела.