Глава 1748

Каждый должен жить, полагаясь только на себя — таково было пожелание, которое Грид оставил апостолам. Это означало, что они не должны следовать за ним и должны позаботиться о себе сами. И так было всегда. Грид не брал с собой своих рыцарей и апостолов, когда отправлялся в опасные места. Кто-то мог подумать, что он делал это умышленно, как будто они могли доставить ему неприятности или лишние хлопоты.

На окраине Рейнхардта…

— Я стал богом, но это всё ещё не радует меня, — сетовал Брахам, Бог Магии и Мудрости.

Он сидел на большой и красивой статуе самого себя, установленной на скале. Определенно, это было трансцендентное зрелище.

— Теперь у меня тоже есть бессмертное тело. Тогда разве тот факт, что я до сих пор не могу сопровождать Грида, не является доказательством того, что мне не доверяют? Это показатель, выходящий за рамки обеспокоенности.

Апостол был существом, которое служило своему богу. Для него было правильным принять на себя опасность, через которую должен был пройти бог. Однако было позорно, что он остался без возможности пойти в Гробницу Бездетного Призрака, и из-за этого Брахам чувствовал сильную печаль.

— Гробница Бездетного Призрака является домом для мифических хищников. То, что ты пойдешь туда, ничем не отличается от того, когда кролик входит в логово тигра.

— Ц-ц-ц…

Зик изложил факты и заставил Брахама почувствовать себя еще более неловко…

Внезапно вдалеке раздался громоподобный рев, и небо стало черным, как смоль. Затем оно раскололось. Появившаяся межпространственная щель была красной, как брюхо только что убитого зверя.

— Это полностью отличается от того, что появлялось до сих пор.

После того, как Крюгель ушел на поиски Мюллера, десятки межпространственных разрывов уже были уничтожены, и мир страдал от всевозможных последствий. Среди них появление монстров было самым маленьким и тривиальным. Крах законов, защищавших мир, породил всевозможные тайны, иногда весьма полезные, но даже в этом случае путаница была неизбежна.

Вот почему апостолы были  всегда заняты. Семь апостолов, включая Брахама и Зика, решали самые разные дела в разных частях континента. Другими словами, апостолы несли полную ответственность за задачи, которые обычно решались членами Вооружённых до зубов.

Брахам был единственным, кто жаловался на это, но теперь он рассмеялся. Он выглядел вполне счастливым и сидел, гордо вздернув подбородок.

— Это Мюллер. Нет, это следы Мюллера?

Тайны, вызванные межпространственными разрывами, противоречили здравому смыслу, и делали знания бесполезными. Таким образом, их можно было даже назвать загадками. Неудивительно, что внезапно появившиеся тени, воспроизводящие Мюллера, сражавшегося с Крюгелем, и Крюгеля, сражавшегося с Мюллером, угрожали поверхности земли.

— Это шанс вернуть утраченную честь.

В обычной ситуации мечники перед магами имели определенное преимущество, но этот закон не действовал на Брахама, за единственным исключением, когда его сравнивали с Мюллером.

Брахам не видел для себя каких-либо шансов победить Мюллера. Конечно, это не означало, что он стал бы драться с Мюллером лично. Это был результат виртуального боя, произведенного на основе различной информации, и это было сделано даже не самим Брахамом, а устами богатых на фантазию людей.

Если бы сразились сильнейший фехтовальщик всех времен и легендарный великий маг, кто бы победил? Ученые проанализировали их силы на основе различных достижений и провели несколько виртуальных столкновений, которые всегда заканчивались поражением Брахама.

Брахам не мог этого отрицать. Его поражение было очевидным даже тогда, когда он сам  брался его просчитывать. Но теперь, сотни лет спустя, Брахам стал богом, и, следовательно, появилась возможность стереть позорную запись прошлого.

— Зик, я был бы признателен, если бы ты привел людей.

— Я призову рыцарей, которые умеют владеть мечом. Это лучший способ немного компенсировать энергию меча Мюллера.

— Нет, все в порядке. Мне просто нужно как можно больше свидетелей. Чтобы люди увидели, как я разделываюсь с Мюллером, и запечатлели это в истории.

— …

Бесстрастное лицо Зика слегка дрогнуло.

Брахам, который был одержим личным успехом даже после того, как стал богом, казался в некотором роде удивительным. Зик проглотил слова, которые застряли у него в горле, и повернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — вдруг крикнул Брахам Зику, — я не должен быть одержим славой и причинять людям боль. Я жалок и беру свои слова обратно. Поэтому я надеюсь, что останешься хотя бы ты.

— …

Зик взглянул на небо. Из просвета в рухнувшей межпространственной щели появилось целых три тени Мюллера.

                                                                  ***