Глава 1918.

Глава 1918.

— Он сражался с таким ужасающим монстром!?

Мюллер то и дело цокал языком, выказывая, казалось, необычайно лёгкое отношение к происходящему.

Горящая пустыня и потерявший сознание Бибан… но Мюллер не проявлял никаких признаков нервозности, даже несмотря на то, что стал свидетелем вопиющей ситуации на поле боя.

Наоборот, это доказывало, что он сильно нервничал. Действительно, все герои, в одиночку защищавшие мир, имели одну общую черту — у них была привычка стараться не допускать волнения окружающих.

Вы перенесли аномальное состояние «перелом».

Тем временем Крюгель ликвидировал последствия использования Пространственного Меча, восстанавливая полностью разбитую правую руку, однако состояние Мюллера оказалось гораздо серьёзнее, поэтому основные целительные навыки Святой Руби сосредоточились на нём.

— Сломаны обе руки. Он получил большую негативную реакцию, поскольку нацелился на жизненно важную точку.

Пространственный Меч, «способный разрезать что угодно», оказался последней техникой, которая привела Мюллера к выводу, что нынешний Мастер Меча превосходит его. Независимо от цели, пространство почти всегда разрезалось пополам.

Однако возникал вопрос: вызывало ли это мгновенную смерть? На самом деле всё было не так просто. Существа, которые из-за обстановки, истории или особенностей местности не могли сразу же умереть, или которые вообще не должны были исчезнуть, либо полностью возмещали ущерб, нанесённый Пространственным Мечом, либо были полностью к нему невосприимчивы.

Так работала защита системы, и характерным примером тому была Гарион, Богиня Земли. Это означало, что после того, как дракона порежет Пространственный Меч, он не умрёт, поэтому правильнее было это назвать «худшей совместимостью с Мастером Меча».

— Нужно было посоветовать тебе целиться в руку или в хвост.

Если бы Мюллер активировал свой Пространственный Меч и нацелился в конечности Траука или другие неопасные для его жизни части тела, появилось бы гораздо больше положительных результатов. Однако Крюгель и Мюллер целились в голову и сердце соответственно.

Крюгель намеревался перерезать Дыхание, а Мюллер — убить Траука, в результате чего он зря потратил свой Пространственный Меч.

Впрочем, его нельзя было винить. Любой мог заметить, что нынешнее состояние Траука отличалось от нормального. Если к вышесказанному добавить немного преувеличения, никто бы не удивился, если бы он сразу же умер. Траук был весь покрыт ранами, а его красивая красная чешуя была изуродована до состояния «разбитых зеркал».

Если бы Крюгель не был игроком, и если бы он не «признал» абсолютную мощь системы, то также использовал Пространственный Меч, стремясь к Сердцу Дракона.

В этот момент из всех частей дирижабля разнесся громкий шум — звук прыжков вниз членов башни, апостолов и членов Гильдии Вооружённых до зубов. Во главе «стоял» седовласый Зератул, Бог Войны. Выражения лиц вновь-прибывших были донельзя решительными, и они без каких-либо задержек бросились на поле боя.

Лицо Крюгеля так же излучало твёрдую решимость, и приняв зелье, которое помогло ему восстановиться после перелома, он последовал за своими товарищами по команде, размышляя: Хаят и Бибан сегодня по очереди пожертвовали собой, и если мы не сможем убить Траука, другого шанса убить его не представится…

***

Брахам Эшвальд… он прибыл на Восточный Континент вскоре после Грида, где ему было поручено охранять город, и из-за этого он потерял довольно много времени.

На построение защитного барьера по всему городу было затрачено огромное количество магических сил, но некоторые люди даже не подозревали об этом факте и совершали странные поступки. Прикрываясь беспорядками, эти же самые люди грабили и убивали местных жителей, что делалось исключительно для удовлетворения собственной мелкой жадности или мимолетного удовольствия и к тому же без всякого ощущения вины, поэтому Брахам вскоре почувствовал определенное чувство отчуждения.

Однако выяснять причину этого отчуждения показалось ему пустой тратой времени, поэтому он просто сжёг или убил всех «червей», о которых даже и говорить не стоило. И только после этого он пошёл по следу Грида, прибыв туда, где находился сейчас…

— …

К Брахаму, сильнейшему из апостолов, относились практически как к абсолютному существу, потому что он в любое время мог стать Абсолютом, если бы у него появилась такая возможность, разумеется. Он был великим магом, создавшим новую магию, и богом с двумя модификаторами. Он был хозяином великого мифа и даже обладал силой прямого потомка, унаследованной им от Бериаче. Можно было смело утверждать, что по сравнению с Брахамом любой другой трансцендентный человек выглядел более чем скромно.

Именно поэтому Брахам нервничал. Он никак не мог смириться с тем, что всё ещё оставался трансцендентным, несмотря на свою полную квалификацию.

— Думаю, это ненадолго.

Итак, Брахам нанёс на себя слои магии скрытности и, затаив дыхание, принялся наблюдать за битвой между Богом Войны и древними драконами. С течением времени он остро осознал пропасть между ними и собой, и выражение его лица постепенно потемнело. Однако он верил, что находится недалеко от того состояния, когда его вдохновил Меч Бессмертного, и он подражал Абсолюту, но, как оказалось, был всё ещё далёк от достижения царства абсолютных существ.