Глава 49
…
Границы должны быть закрыты. Только МЫ можем защитить себя.
Атлас Таймс
…
Прощание со слезами на глазах: Вейл прощается со старым союзником, Атласом.
Вейл Дейли Трибьюн
…
Команда, родившаяся и обученная в Мистрале, выбрана Жоном Арком для обеспечения собственной безопасности, в то время как Атлас скрывается в горах.
Мистраль Ревью
…
Перекрытие границ Атласа угрожает международной торговле, но Вакуо может оказаться в выигрыше.
Вакуо Сегодня
…
Адам Таурус приветствует новую агрессивную позицию Сиенны Хан, поскольку Атлас СОДРОГНУЛСЯ в страхе .
Куо Куана Экспресс
…
Пришли новости, и Жон почувствовал опустошение.
Атлас закрывался, изолировав города Мантл и Атлас, и подвергая всех входящих и выходящих строгой проверке личности и контролю. Всё было настолько плохо, что солдатам Атласа приказали покинуть другие базы по всему миру, и даже отказаться от совместных программ обучения в Вакуо и Мистрале. Город Аргус лишился всей своей службы безопасности, что вынудило Мистраль вмешаться и попытаться защитить его, а на любую жалобу или протест в адрес Атласа слышалось громкое «они наши солдаты».
Наверное, для них всё эти события звучали патриотично, но для всех остальных это было похоже на то, как если бы ребенок забрал свой мяч и ушёл домой, как только начал проигрывать. Атлас основал Аргус и был обязан заботиться о нём, но им было всё равно. По слухам, некоторые из которых были подтверждены Эльм, они покидали некоторые собственные города и деревни в самом Атласе и заявляли жителям либо смириться с этим, либо переехать в город.
Ничем хорошим это не кончится. Он знал это, генерал Айронвуд знал это, Эльм знала это, и он полагал, что многие люди в Атласе также знали это. Но в то же время, когда страх и гнев бушевали в воздухе, они просто хотели укрепить границы и защитить себя, ни разу не осознавая, что тем самым подвергают себя ещё большему риску, отрезая торговлю и поддержку. Генерал Айронвуд по секрету сказал ему, что Атлас выйдет из этого положения, как только наступит рецессия и экономический спад, что сейчас люди боятся двуличных союзников, опасных террористов и прочих безумных теорий, но вскоре они научатся бояться стремительной инфляции и нехватки товаров повседневного спроса, и тогда всё изменится. Хотя на это может потребоваться пара недель или месяцев.
Атлас также требовал его возвращения.
Точнее, генералу Айронвуду было приказано вернуться вместе с ним, где его заставят помогать в обороне города и медицинской помощи, особенно защитникам. Прославленный раб для своего Проявления. Как обычно. Генерал Айронвуд не пытался убедить его приехать, и вёл себя так, словно решение остаться было очевидным. Так оно и было, но Жон всё равно ценил то, что тот не стал тратить впустую то немногое время, что у него оставалось с Эльм.
Потерять Эльм было больно. Больно, а ведь это ещё даже не произошло. Они бы провели последние дни вместе в городе или предавались воспоминаниям, но вместо этого Эльм вбивала в его голову, а также в головы Синдер, Эмеральд и Меркури информацию о безопасности. Эльм была похожа на одержимую женщину, заставляя всех вокруг останавливаться и слушать, а его самого прогоняла через сценарии и ситуации и спрашивала, как он будет реагировать, затем критиковала и заставляла учиться правильным способам.
Он бы предпочел провести с ней последние дни, создавая незабываемые воспоминания, но понимал, что она беспокоилась о нём; он понимал, что это её способ оставить ему не только счастливые воспоминания — и что это лучший способ показать, как сильно она заботится о нём. Когда настал день, она обняла его и заплакала. Он тоже плакал. Это было смешно, но он ничего не мог с собой поделать. Арк-Опс был рядом с самого начала, и Эльм больше, чем кто-либо другой. Она была его постоянной тенью, и он никогда не понимал, как ему этого будет не хватать.
— Мои официальные контакты под контролем, но я оставила тебе свой личный телефон, — сказала она. — Пожалуйста, держи меня в курсе событий. Следи за собой, хорошо питайся и не беспокойся о своей семье. Я лично позабочусь о них. Клянусь, никто не причинит им вреда.
— Я буду скучать по тебе, — сказал Жон. Её руки сжались вокруг него, почти раздавив его.
— Я тоже буду скучать по тебе. Ты как младший брат, о котором я даже не подозревала.
Никто из солдат не стал допрашивать генерала Айронвуда о том, что тот не заставил Жона подняться на борт воздушного судна, которое должно было доставить их обратно на флагманский корабль. Все они должны были знать, что сверху приказано вернуть и его, но Айронвуд отказался, и все присутствующие доверяли ему больше, чем отдаленным командирам. Это было показателем уважения, которым он пользовался. Озпин был там, чтобы проводить их, вместе с Вайс и многими другими важными людьми. Некоторые члены Совета Вейла также присутствовали, несмотря на своё недовольство решением Атласа, но, похоже, были в довольно приличных отношениях с самим Айронвудом, раз пришли.
— Эта изоляция не будет длиться вечно, — сказал генерал Айронвуд, обращаясь ко всем — включая камеры. СМИ были приглашены по необходимости, но в кои-то веки не были сосредоточены исключительно на Жоне. Одна или две компании были, чтобы узнать его реакцию, но большинство камер были направлены на военных Атласа. — Моё королевство сейчас охвачено страхом. Этот же страх, нагнетаемый неразумными людьми, заставляет других сомневаться в себе. Со временем эти люди поймут, насколько неразумным было их решение в этот день, и осознают, что позволили себе поддаться влиянию трусов и шарлатанов. Ни к чему хорошему не приведет самоизоляция, и я призываю все остальные Королевства здесь и сейчас не совершать тех же ошибок, которые совершаем мы. Держитесь вместе, поддерживайте друг друга, и королевства будут процветать, как это было последние сто лет.
— Жон Арк. — Айронвуд неожиданно произнёс его имя, и Жон напрягся. Всё больше камер повернулись к нему. — Вы сделали для Атласа больше, чем любой другой человек за всю свою жизнь. Вы спасли тысячи людей, пожертвовав при этом своим свободным временем и здоровьем. Возможно, мой дом не готов признать это, но если бы была моя воля, вы были бы удостоены самой почётной медали, которую мы только можем дать. Поскольку я не могу этого сделать, я выражаю вам свою искреннюю благодарность и уважение. Я отдаю вам честь.
Генерал Айронвуд встал, и все солдаты, стоявшие позади него, сделали то же самое, отдавая честь ему, одному мальчику, под прицелом камер. Это было слишком. Ответное приветствие Жона было неуклюжим и глупым, по его щекам бежали крупные слезы. Он знал, что потом об этом напишут в газетах, но ему было всё равно. Генерал Айронвуд не всегда добивался успеха, не всегда улучшал ситуацию, но он всегда старался. Он всегда был рядом, стоял рядом с ним, занимал его позицию в каждом конфликте и делал всё возможное не для Атласа, а для своих подопечных. Жон держал салют, пока армия поднималась по трапу, и когда Эльм повернулась в последний раз, беспомощно помахал рукой.
Затем двери закрылись, и Вайс поднялась, чтобы обнять его, когда зажглись двигатели. Под вспышки фотокамер самолет взлетел, и Жон смотрел, как одна из вещей, которую он считал само собой разумеющейся, оставляет его позади.
/-/
— Нам придётся немного повременить с нашими свиданиями.
— Да, я… я думаю, это само собой разумеется. — Вайс неловко улыбнулась ему. — Если оставить Атлас в стороне, Блейк всё ещё не в состоянии позаботиться о себе, и я не думаю, что известие о тебе — даже в том смысле, что мы вдвоем пойдём на свидание — ей поможет.
— Она винит меня? — спросил Жон. — Отчасти это моя вина, что они разозлили Сиенну.
Вайс покачала головой. — Блейк вообще не упоминала о тебе, и я думаю, что она сама бы себя обвинила, поскольку сделка была заключена, чтобы избавить её от тюремного заключения. Я только беспокоюсь, что, увидев тебя, она поймёт это и сделает какую-нибудь глупость. Мы уже держим острые предметы подальше от неё, хотя она и не выказывала таких намерений. — Она тяжело вздохнула. — В основном, она плачет, злобно обещает убить Белый Клык и говорит себе, что это не может быть правдой и такого не может быть.
— Если бы у меня были их тела, я бы мог их вернуть…
Синдер прокашлялась и сказала: — Учитывая, что Белый Клык определенно убил их, и что они знают о твоём Проявлении, они ни за что бы не позволили бы телам попасть к тебе.
Вайс, похоже, не знала, как вести себя с группой, следующей за ним, хотя он и рассказал ей об их договоренности. Дело в том, что она не была с ними знакома, поэтому не знала, следует ли ей вести себя официально или непринужденно. В любом случае, слова Синдер принесли ей облегчение, она кивнула и сказала: — Она права. Это было политическое убийство, и если их тела не были уничтожены, то они были спрятаны так, чтобы ты не смог до них добраться. Если бы они вернулись и обвинили Белый Клык, это вызвало бы гражданскую войну. Сиенна Хан не может этого допустить.
Они, конечно, были правы, но всё равно было больно. Он не винил себя в их смерти, потому что план принадлежал Айронвуду, и они согласились только из-за Блейк. Его участие было лишь в том, что он стал объектом информационного давления, о котором они просили пару, и это было больше похоже на противостояние Белого Клыка и Атласа, чем на противостояние Белого Клыка и его самого. С момента его самоизгнания пропагандистская машина Белого Клыка пыталась представить его рабом или жертвой Атласа, а не диким расистом, каким он «по всей видимости» был раньше. Забавно, что это сработало.