Глава 2012 — Стенание разбитой души
Юнь Че ожидал подобной ситуации.
Когда взгляды и ауры безумной толпы резко обратились в его сторону, вместо того, чтобы хоть немного встревожиться, он явно усмехнулся: «М? Вы хотите отнять у Лун Цзян орхидею, а затем убить нас обоих, чтобы заставить замолчать?»
«Хахаха, нет, что ты, нет,» Хэлянь Цзюэ поспешно улыбнулся и сказал, «Племянник Юнь, Орхидея из костей Цилиня малопригодна для людей из внешнего мира, но для людей моего Царства Цилиня Бездны она является самым настоящим божественным предметом, который может изменить будущее. Так как теперь это касается будущего всей нашей страны, есть некоторые вещи, которые должны быть сделаны, поэтому я надеюсь, что племянник Юнь никогда не упомянет об этом во внешнем мире».
Для сект Паньсюань, Ваньжэн и Религиозного Союза — Юнь Че был не только чужаком, но и в какой-то степени врагом.
Но для Хэляней всё было совсем по-другому.
После того, как он лично увидел силу Юнь Че, превосходящую здравый смысл и все разумные рамки, и еще больше убедился, что все, что он делал, было сделано ради Хэлянь Линчжу, Юнь Че стал для него бедром, которое он никогда не должен был выпускать из рук.
Даже пребывая в обетованном Царстве Божественного Цилиня, он думал только о том, как ему добиться расположения Юнь Че и сделать так, чтобы Род Хэлянь взлетел в небо.
Именно поэтому Юнь Че не паниковал. Посколько все слова уже были сказаны, и никто уже не мог отступить, распад «коалиции» был абсолютно недопустим. Поэтому, пока Хэлянь того не желал, остальные три члена заговора не могли сдвинуться с места, даже если бы захотели.
Юнь Че бесстрастно сказал: «Меня не интересует, что такое Орхидея из костей Цилиня. Укрывательство слабого — это самое основное преступление нашего мира, а закон джунглей — и вовсе фундаментальный закон, так что сцена перед моими глазами не стоит и капли моего внимания».
«Но… так как ты отец Линчжу, я скажу еще одну вещь: кто бы ни умер или ни жил среди вас, я не имею к этому никакого отношения, и я ни в коем случае не сделаю ничего, что может нанести вред Линчжу. Даже если это не имеет никакого отношения к Линчжу, то к подобным вещам, как предательство, я отношусь с еще большим презрением».
Говоря это, он тихо фыркнул кончиком носа: «Кроме того, разве наблюдение со стороны с холодными глазами, грубо говоря, не считается соучастием? Таким образом, Владыка Царства ведь может быть спокоен?»
Хоть в его устах и прозвучало слово «Владыка», но на самом деле, конечно, всё это было сказано для двух сект и Союза.
Слушая, как Юнь Че прямо назвал имя «Линчжу», Хэлянь Цзюэ слабо рассмеялся, на этот раз его смех был необычайно легким, а лицо даже вытянулось из-за радостной улыбки: «Я уже знал о добродетельном племяннике Юнь и моей дочери Линчжу в своём сердце, да и раньше считал племянника наполовину Хэлянем. В конце концов, как я могу не доверять тому, кому доверилась Линчжу?»
Он перевел взгляд на Лун Цзян и сурово сказал: «Лун Цзян, отдавай Орхидею! Тебе дали шанс, и у осталось два варианта».
«Покорно отдай её и мы сохраним твоё тело. Но если нам придётся взять её силой, твоя смерть не будет такой уж красивой!»
От «чужих» до «своих», от «независимого наблюдателя» до «соучастника», к тому же «ему это равнодушно» — всё это звучало гораздо более надёжно, чем гарантия собственного молчания под страхом смерти… С криком Хэлянь Цзюэ внимание толпы вновь было обращено на Лун Цзян.
«Старший Брат Мо, дело не терпит отлагательств, забери старшую принцессу, я ещё успею извиниться,» Юнь Че передал свой голос Мо Цяньину.
Вместо того, чтобы стать уродливым, лицо Мо Цяньина выражало искреннее восхищение: «Я всё понимаю. Достойный Брат Юнь в одно мгновение умиротворил две секты и Союз. Впрочем я уверен, что такой сентиментальный брат Юнь не сделает ничего плохого старшей сестре Линчжу, даже несмотря на это притворство…».
Юнь Че слегка покачал головой: «Хотя это и отвратительно, но такова реальность, существующая под человеческой оболочкой. Старший Брат Мо, ты человек с тяжелыми принципами, поэтому тебя нельзя втягивать в ситуацию с Лун Цзян».
Мо Цяньин промолчал.
«Что за сборище никчёмных… отморозков!»
Драконья глубокая сила скопилась между руками Лун Цзян, перед лицом подавляющей топлы практиков в Царстве Полуступени Божественного Вымирания её аура уже не была такой холодной и равнодушной.
«Хотите убить меня? Думаете, достойны!?»
Это были тихие слова, но они несли в себе давление души дракона, тяжелое, как десять тысяч гор, заставляя падать сердца всех этих монстров Царства Цилиня Бездны.
Ван Вэй холодно рассмеялся: «Говорят, что гордость драконов такова, что они не преклонят колени ни перед одним живым существом, даже если умрут. На мой взгляд, так называемая драконья гордость — не более чем глупость».
«У нас нет времени на пустую болтовню!» Глаза Симэнь Божуна загорелись убийственным намерением: «Убить!»
Как только прозвучало слово «убить», Симэнь Божун уже нанес внезапный удар.
На первый взгляд Симэнь Божун мог показаться уверенным, но мягким человеком, но как он мог быть простым, будучи лидером силы, которая поднялась вверх в экстремально короткие сроки и готовилась «основать новую страну и династию»?
Решительность и безжалостность, сквозившие сквозь его кости, безусловно, превосходили любого другого человека Царства Цилиня Бездны.
В тот момент, когда он двинулся, его тело взорвалось ужасающей аурой, подобной обрушению десяти тысяч гор, безжалостно отбросив главного мастера дворца, стоявшего рядом с ним, в сторону, а его рука, сияющая каменным светом, полетела прямо в сердце Лун Цзян.
Лун Цзян подняла руку, перед ней появилась тень бледного драконьего когтя, двинувшись прямо навстречу мощи Симэнь Божуна.
Божественный Мастер Восьмой Ступени, сталкиваясь в лоб в лоб с полной силой Полуступени Божественного Вымирания, — просто искал смерти.
Взгляд Симэнь Божуна сгустился, и сила камня в его руке стала тяжелее, намереваясь одним ударом пробить её туловище насквозь.
Но стоило ему приблизиться, как его лицо внезапно переменилось.
Бледный драконий коготь, находящийся совсем рядом с ним, внезапно высвободил бóльшую мощь.
Эта аура принадлежала вовсе не Божественному Мастеру Восьмой Ступени…
Раздался звук тяжелого столкновения, песчаная буря в небе заверещала, небо наполнилось драконьими стенаниями, и Лун Цзян откинулась назад и отлетела на небольшое расстояние.
А Симэнь Божун был и вовсе опрокинут мощной воздушной волной и несколько раз перевернулся в воздухе, прежде чем наконец остановился. Глубокий свет каменной стихии на его теле рухнул, и каждая косточка его руки горела ужасной болью, заставляя конечность дрожать.
«Полуступень… полуступень Божественного Вымирания!» Песчаная буря разнесла многочисленные возгласы по небу.
Юнь Че не был удивлён … Она действительно подавила ауру своего глубокого пути, используя какой-то артефакт.
Таким образом, это был дракон… в возрасте полтора цзяцзы, но уже достигший полуступени Царства Божественного Вымирания!
Юнь Че всё ещё не мог полностью осознать природу Клана Дракона Бездны, однако с учётом тех знаний, которые он заимел в Царстве Богов, ужасающий талант девушки просто ужасал!
Шуй Мейинь, Хо Поюнь и Цзюнь Силэй… Эти, несомненно, самые талантливейшие представители молодого поколения, промедитировав в Царстве Вечной Небесной Жемчужины целых три тысячи, достигли уровня только позднего Божественного Владыки.
Когда все потеряли рассудок, Лун Цзян поспешила этим воспользоваться, из её тела вырвалась яростная буря, и она устремилась прямо на Юго-Запад.
Если человек и дракон находились на одном и том же этапе культивации, дракон, конечно, всегда побеждал. Однако даже Лун Цзян не была настолько наивна, чтобы думать, что она сможет противостоять одиннадцати равноценным практикам одновременно… Не говоря уже о Кусяне с культивацией на пике Божественного Мастера.
Бежать из Царства Божественного Цилиня со всех ног — её единственный шанс сбежать и выжить, единственно возможный выбор!
Но стоило ей преодолеть тысячу футов, как её тело резко потяжелело, а скорость замедлилась в несколько раз. Подавление одиннадцати практиков с культивацией полуступени Божественного Вымирания… даже если она была драконом, она не могла от него легко избавиться.
Три старейшины Паньсюань вылетели вперёд, их силы переплетались друг с другом, затягиваясь вокруг Лун Цзян.
Лун Цзян обернулась, позади неё появилась тень дракона десять тысяч футов в длину. Голова дракона издала разрушающий небо и сокрушающий мир рёв.
«Граа—-!»
В одно мгновение все люди застыли, их зрачки потеряли цвет, а в душах поселился глубокий страх, пронизывающий до мозга костей. Три великих старейшины Паньсюань, находившиеся совсем рядом с Лун Цзян, даже свалились с неба.
«Э-э-эгх!» Мо Цяньин сбил себе дыхание, его рука прижалась к сердцу, и все его тело задрожало как осиновый лист… Он действительно почувствовал, будто его душа и пять внутренностей превратились в кашу.
«…?» Юнь Че был внезапно ошеломлен.
Это был уникальный для рода Бога Дракона рёв, которого было вполне достаточно, чтобы шокировать и подавить души всех существующих духов. Чем сильнее и чище была душа Бога Дракона, тем больше была сила его рёва.
Но почему…
Далеко на западе практики четырёх великих фракций, замершие в недоумении, за короткое время оказались потрясены ревом дракона, донесшимся, казалось, с небес, и их лица потеряли краски.
«А… Что случилось?» На лицах каждого из них был ужас, их сердца и души неконтролируемо трепетали, но по строгому приказу патриархов никто из них не осмеливался двинуться с места.
Духовная атака Бога Дракона была, конечно, мощна и непревзойдённа, но даже она не могла дать Лун Цзян достаточно времени, чтобы сбежать.
Когда она преодолела десятки миль, ужасающее давление вновь накрыло ее, и ей в спину задышало безумное море ужасающий аур, сопровождаемое шипящими рёвами.
Слева и справа от нее зыбучие пески, казалось, вспахивались неведомой силой, с ужасающей скоростью стремящейся вперёд. Внезапно они взорвались, и два силуэта, сопровождаемые песчаными бурями, вылетели из-под земли вперед.
Техника преодоления песка секты Ваньжэн!
Бум!