Глава 137

Поднялось густое облако пыли и накрыло арену.

Гордон Рохан вытер пыль с глаз и пробормотал: “Похоже, починить это место будет невозможно.”

Несмотря на то, что арена была усилена эфирными камнями, ограничения все еще существовали.

Меч, которым только что взмахнул Пак Юн Гю, полностью перевернул пол арены. Возможно, это был всего лишь один удар мечом, но силы, стоящей за ним, было более чем достаточно, чтобы разрезать небольшой холм.

Пыль вскоре улеглась, и стало ясно, чем закончилось сражение.

Думая про себя: “Я так и знал”, Гордон Рохан еще раз пробормотал: «Конец.»

Глухой удар.

Вжужух.

Король Небесного Меча упал на землю. Его броня развалилась, и гигант снова превратился в дымку, прежде чем рассеяться полностью.

Пак Юн Гю распластался на полу. Он говорил, делая глубокие, тяжелые вдохи. “Я проиграл.”

“Спасибо за бой.”

Су Хен вложил свой меч в ножны, услышав признание поражения своего противника.

Пак Юн Гю осторожно приподнялся и спросил: “Когда ты начал поддаваться?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Я заметил это некоторое время назад. С самого начала было странно сталкиваться лицом к лицу с навыками, которые фокусируют твою разрушительную силу. Особенно, когда ты намного быстрее меня с точки зрения чистой скорости.” Пак Юн Гю отряхнул пыль со своей одежды и продолжил говорить: ”Разве это не так?»

Су Хен просто мягко улыбнулся.

Одного этого было достаточно для ответа.

Пак Юн Гю протянул к нему руку. “Спасибо. Сегодня я многому научился. И с этого момента я буду на твоем попечении.”

“Да. Я тоже.”

Су Хен пожал протянутую руку.

Тем временем свет в глазах Гордона Рохана, наблюдавшего за двумя мужчинами, значительно усилился.

Акт 3

Су Хен и Пак Юн Гю вместе покинули арену.

Гордон Рохан стоял посреди разрушенной арены и медленно сказал. “Ну и, что ты думаешь?”

“Про что?” — переспросил Джонни Брэд, все еще глубоко закрывавший лицо капюшоном. Он знал смысл этого вопроса, но предпочел прикинуться дурачком.

Гордон Рохан не стал ходить вокруг да около и спросил: “Как ты думаешь, кто победит?”

“Между вами двумя?”

“Да.”

Джонни Брэд немного подумал, прежде чем ответить. “Не уверен.”

“Неужели?”

Гордон Рохан многозначительно ухмыльнулся. Один этот ответ заставил его почувствовать, что проведение этих Рейтинговых матчей стоило потраченных усилий. Соревнование уже некоторое время грозило превратиться в скучный праздник.

“Мне это действительно нравится. Ты знаешь это?” Гордон Рохан усмехнулся, затем повернулся и посмотрел на Джонни Брэда. “Тебе пора идти. Не надо тратить весь свой день на то, чтобы следить за людьми.”

“Я ни за кем не следил.”

“Конечно.”

Гордон Рохан пожал плечами и прошел немного дальше в разрушенную арену. Тем временем Джонни Брэд превратился в дым и исчез.

После подтверждения, что Джонни Брэд ушел, Гордон Рохан начал поворачивать свое тело. Затем, глядя в определенные уголки и закоулки трибун, он повысил голос. “Эй, вы, крысы.”

Дрожь.

Он почувствовал, как несколько присутствий вздрогнули от неожиданности. Это было не просто одно или два. Присутствовало гораздо больше, чем он первоначально подозревал.

“Как долго вы планируете прятаться? Теперь есть только я. Я не знаю, чего вы хотите, но если вы думали напасть на меня, тогда сделайте это уже.” Гордон Рохан потянулся к пустому воздуху и схватил белое копье, которое материализовалось там. Он продолжил явно взволнованным голосом. “Видите ли, я действительно сейчас как следует разогрелся.”

Пятнадцать или около того пробужденных показали себя. Ни один из них не потрудился скрыть свои убийственные намерения.

Одного лишь случайного взгляда было достаточно, чтобы понять, что все они были S-ранга. Тем не менее, несколько лиц выглядели знакомыми.

“Мм, я действительно не помню ваших имен,” — сказал Гордон Рохан, затем он указал на одного из группы. “Но я узнаю тебя.”

“Это будет мой первый раз, когда я представлюсь должным образом.” Человек, на которого указал Гордон Рохан, выступил вперед.

Мужчина с полупрозрачной кожей и полукурчавыми волосами сказал: “Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Адель Касл.”

“Вы можете сохранить свой джентльменский поступок, особенно когда вы просто какие-то дешевые ублюдки, делающие трусливые вещи за спинами людей.”

“Я молюсь, чтобы вы были достаточно любезны, чтобы понять ситуацию.”

“Конечно. Я понимаю. Я верю. И вы все можете быть спокойны. С моей стороны не будет никаких репрессий, и вам не придется иметь дело с последствиями.”

Заявление Гордона Рохана заставило огоньки в глазах окружающих пробужденных слегка дрогнуть.

Эти слова были сказаны не кем попало, а единственным и неповторимым Гордоном Роханом. Он считал свое слово более ценным, чем белое золото, поэтому все, что он говорил, должно быть правдой.

Никаких репрессий.

И никаких последствий.

“Это самая приятная новость из всех,” — сказал Адель Касл, поднимая руку.

В то же время четырнадцать других пробужденных быстро рассредоточились по всем углам арены.

“В таком случае, почему бы нам не начать?”