Глава 499 — Боишься

Десятки взглядов, как один, устремились в сторону Ноя, присоединившись к Матису, который уставился на их балкон. Пиррен попыталась еще ниже утонуть в стуле, чтобы ее не заметили. Но было уже слишком поздно, да и спрятаться на балконе было негде.

«Пиррен. Давненько я не видел этого лица», – с усмешкой сказал Матис. «Мы не скучали по тебе, трусиха. Я удивлен, что у тебя хватило наглости снова показать себя. Неудивительно, что ты водишь компанию с теми, кто слишком боится, чтобы показать свое лицо».

«Довольно странный способ уступать ставку», (1) – заявил Ной, совершенно не обеспокоенный этой колкостью. «Хватит тратить мое время. Либо повышай ставку, либо заткнись. Вы с Фибогом и так уже потратили более чем достаточно времени на треп, чтобы всем здесь надоесть».

Несколько смешков донеслось со стороны остальных демонов. На лице Матиса проступили следы ярости, и он оскалил зубы.

«Не смей говорить со мной как с равным, трус. Я больше уважаю пузатую задницу Фибога, чем тебя. По крайней мере, он достаточно смел, чтобы прибыть на аукцион под собственным именем, но этот балкон принадлежит Пиррен, не так ли? Насколько жалким ты можешь быть, придя на аукцион под ее знаменем? Я поднимаю ставку до 160. Не отсвечивай больше, если тебе дорога твоя…»

«180», – сказал Ной, вытягивая руки над головой и разминая шею. «Ты называешь Пиррен трусихой, но ее Руны хуже твоих. Быть слабым – это не трусость. Трусость – это нападать на тех, кто не может дать отпор. В одном ты был прав, Матис. Мы не равны. Ты ниже меня».

Демон Резни шагнул вперед, его громадные когти заиграли на свету. Ной был уверен, что единственная причина, по которой он до сих пор не попытался ничего сделать, заключалась в том, что он еще не до конца оправился от повреждений, которые нанес ему Фибог.

Несмотря на то, что Ной стоял на балконе Пиррен, Матис не знал, насколько он силен. Демон мог быть высокомерным засранцем, но он не был полным идиотом. Ввязываться в драку вслепую редко было хорошей идеей – но у Ноя было чувство, что это не заставит себя долго ждать. С определенного момента высокомерие имело тенденцию ослеплять, а демоны были далеки от воплощений самоконтроля.

Остальные разговоры в аукционном доме стали стихать, поскольку все больше внимания обращалось к Ною и Матису. Почти все принялись наблюдать за ними, когда стало ясно, что драка неизбежна.

«Тебе нечего сказать в свою защиту, Пиррен? Ты что, сгребла весь мусор, который у тебя был, чтобы нанять демонов из другого города, которые будут сражаться за тебя?» Матис зарычал. «Ты еще более жалкая, чем в твой прошлый визит. Я что, вижу в твоей группе двух детей? Для чего они здесь? Неужели ты не можешь позволить себе взрослых наемников? Я поднимаю до 190. Оставайся в грязи, где тебе и место, змея».

Блестящие красные губы Синклер скривились в ухмылке, и несколько демонов захихикали. Пиррен определенно не пользовалась поддержкой толпы, и то, как она себя вела, не способствовало этому.

Вся ее уверенность в себе, которой она обладала в особняке, разрушилась. Она была совершенно не в своей тарелке. Аукционный дом определенно навевал ей столько неприятных воспоминаний, что она просто не была в состоянии сохранять свой фасад.

Ее молчаливая реакция только усугубляла ситуацию в глазах других демонов. У Матиса, по сути, была бесплатная груша для битья, которая не могла нанести ответный удар. Это заставляло их выглядеть слабыми, а именно это и было нужно Ною. Слабые мишени – легкая добыча, а легкая добыча превращала хищников в самодовольных.

«200», – категорично сказал Ной. «Ты, кажется, напуган, Матис. Может быть, ты боишься, что дети здесь сильнее тебя? Ты когда-нибудь пробовал сражаться с кем-то, кто может ударить в ответ? Или ты вступаешь в драку только с демонами, которых больше волнует их следующая еда, чем то, кто ты такой?»

Глаза Фибога сузились от оскорбления, но остальные демоны вокруг него захихикали. Ной уже начал понимать, как работают эти аукционы. Это было нечто большее, чем просто торги демонов за Руны.

Все это было живым шоу. Никому не было дела до того, кто сражается. Они просто хотели увидеть драку. Неважно, кто победил. Неважно, кто был мишенью. Пока была кровь, все остальные получали развлечение.

«220», – сказал Матис, обнажив зубы. «У тебя закончились предупреждения, наемник. Мне неинтересно убивать кого-то столь неважного, как наемный клинок, который унизился бы до того, чтобы воевать на стороне столь жалкой компании, как ты, но если ты скажешь еще хоть слово, я вырву тебе глотку и залью твоей кровью зрителей. Ты всего лишь букашка, но если ты будешь продолжать жужжать у меня над головой, я тебя прикончу».

«Сделай это!» – крикнул какой-то демон.

«Я ставлю на наемника», – заявил другой с балкона неподалеку. «Он подстрекает Матиса. 50 золотых на него».

«По рукам», – отозвался демон с нижнего балкона, перегнувшись, чтобы посмотреть на того, кто только что говорил. «Наемник блефует. У него в отряде гребаные дети. Пиррен, наверное, пришлось вылизывать им обувь, чтобы заставить их прийти. Посмотри на нее. Она вот-вот начнет линять».

Йору дотронулась до плеча Пиррен. Демоница-змея вздрогнула, словно ее укололи, а затем рывком повернула голову к меньшей демонице.

«Вставай», – сказала Йору, указывая на пол перед своим стулом. «И стань сюда».