Глава 617 — Вуайеристы
«Это… приятно», – сказала Возрождение из того, что выглядело – и ощущалось – как пушистое черное облако. Оно обволакивало ее, каким-то образом идеально поддерживая тело и оставаясь при этом невероятно мягким.
Она никогда не сидела в кресле, хоть сколько-нибудь приближавшемся по удобству к этому, и никогда бы не призналась в этом Декрасу.
Другой бог сидел напротив нее в таком же кресле. Его ноги были закинуты на подставку из того же облачного материала. На его лице играла настолько самодовольная ухмылка, что она могла бы убить любое низшее существо.
«Правда?» спросил Декрас, изучая свои ногти, словно эта мысль никогда не приходила ему в голову. «Очень мило с твоей стороны. Рад слышать, что тебе нравится мое скромное жилище. Конечно, это ничто по сравнению с тем, что есть у Порядка».
«Ой, отстань от меня», – фыркнула Возрождение. Она провела рукой по шерсти черного кота, свернувшегося у нее на коленях. «Я уже отказалась от всего, на что потратила большую часть своей жизни. Разве тебе этого мало?»
Смех Декраса эхом разнесся по пустоте вокруг них. Комната, в которой они сидели, не имела реальных границ. Она просто… прекращала существовать в какой-то момент. Возрождение не могла сказать, где именно, да и не пыталась.
Эту комнату создал бог, гораздо более сильный, чем она или Декрас. От этой мысли по позвоночнику Возрождения пробежал холодок. Падшие были предметом множества историй и еще большего числа предостережений от Суда и других богов Порядка.
Если верить Суду, именно они были причиной, по которой вселенная не смогла достичь совершенства. Черное пятно на белом листе. Порча самого существования.
Падшие были неумолимой силой зла и хаоса, которая не останавливалась ни перед чем, чтобы разрушить совершенную структуру, которую представлял собой Порядок. Само их существование плевало в лицо самой жизни. У Суда имелось более чем достаточно не самых добрых слов, чтобы отзываться о Падших.
Возрождение верила в это долгое время.
Но теперь… уже не была так уверена.
Я всегда думала, что Порядок – это просто… жизнь. Мы – хорошие парни, они – плохие. Так уж все устроено. Но Декрас… он хоть и придурок, но не сделал ничего плохого. Я не могу сказать того же о Суде. Она собиралась убить меня нахрен, сумасшедшая сука.
«Что-то не так?» Из тона Декраса исчезла доля веселья. В нем прозвучала искренняя тревога. «Тебе не нравится комната?»
Возрождение поднесла руку ко рту, чтобы скрыть улыбку. «Нет. Все прекрасно».
«Что это? Ты смеешься надо мной?» Глаза Декраса сузились. «Почему?»
«Ничего такого. Я просто подумала, что у нас дома нет подобных комнат».
Декрас презрительно фыркнул. «Тебе повезло, что Порядок дал вам хоть что-то получше деревянного кола, на который можно посадить свою божественную задницу. Сборище надменных ублюдков, уверенных, что могут заставить вселенную плясать под их дудку».
«Наша цель была совсем не в этом», – защищаясь, сказала Возрождение.
Другой бог выгнул бровь в ее сторону. «Да ну? Значит, вы просто заставляете души проходить через циклы реинкарнации, потому что вам это нравится».
«Что ты имеешь в виду?» Возрождение попыталась сменить положение в облаке, но оно лишь поглотило ее руки и оставило ее закутанной в раздражающе удобный кокон. «Мы делаем это не ради развлечения! Это наш долг!»
«Долг. Какой долг? С чего вы взяли, что у вас больше прав определять, куда попадет душа, чем у самой души? Не наша цель – определять судьбы. Вы строите из себя судью, присяжных и палача, но на самом деле ты была всего лишь скучающим клерком».
«Это уже просто грубо», – раздраженно сказала Возрождение. «Я… вообще-то старалась изо всех сил. Большую часть времени».
«Дело не в том, что ты старалась». Декрас поднялся со своего облака и пересек комнату, чтобы встать перед Возрождением. Потянувшись в облако, он нащупал ее руку и резким рывком освободил ее из его глубин. «И не позволяй себе так расслабляться. Кумуло попытается поглотить твою энергию».
«Он что?»
«Это прирученный монстр», – сказал Декрас, возвращаясь к своему облаку и плюхаясь в него. «Очень удобный. И прежде чем ты спросишь – он не разумен. Он примерно такой же умный, как кусок мха. Очень уютный кусок мха».