Глава 648

Ной стоял один посреди Выжженных Акров. Он держал скрипку в одной руке, а смычок – в другой, но руки его висели вдоль тела, музыка на время стихла, пока он вглядывался в далекие облака, проплывающие мимо за извилистыми ветвями обугленного дерева над ним.

Он попросил Тима отправить его в Выжженные Акры вскоре после окончания занятия. Как бы ему ни хотелось провести время с Мокси и остальными, он не мог позволить себе такой роскоши. Такова была цена участия в играх, которые он сам и затеял.

Дворяне, Инквизиторы и все, кто охотился за Мастер-Руной Изабель, не говоря уже о демонах, которых он поселил в башне Тима… слишком многое было поставлено на карту. Он продал миру обещание, что Паук это чудовищное существо, которому невозможно противостоять.

И рано или поздно кто-то должен будет назвать это блефом.

Он должен был убедиться, что это не будет блефом, когда этот день наступит. Ной стал сильнее в Проклятых Равнинах. Гораздо сильнее – но недостаточно. Казалось, так было всегда, но, вероятно, потому, что с самого первого дня, как он ступил на Выжженные Акры, ему приходилось бороться выше своей весовой категории.

Я должен завладеть той силой, что уже находится в моих руках. Я сделал несколько хороших шагов в овладении своей Руной 5-го ранга, но это не то, что можно освоить и довести до совершенства мгновенно. Единственный способ достичь истинного понимания Рун – это опыт.

Но Нестабильный Пандемониум – не единственная сила, которая есть в моем распоряжении. Я слишком долго оставлял в стороне Формации. Я слишком долго оставлял в стороне музыку. Александра ушла слишком быстро, чтобы я успел спросить ее, что за чертовщина творится с ее паттерном, но это ничего. Я могу спросить на следующем занятии. Важно то, что в паттернах кроется гораздо больше, чем я позволял себе использовать.

Это закончится сегодня.

«Что такое музыка?» спросил Ной у облаков над собой.

Тень пробежала по нему, когда облако наползло на солнце и заслонило его. Уголки губ Ноя приподнялись в тонкой улыбке, но он по-прежнему не делал никаких попыток поднести смычок своей скрипки к струнам.

«Что для меня паттерн? Что для меня музыка?» Слова Ноя повисли в воздухе, поглощенные Выжженными Акрами. Он не мог получить какой-либо ответ, но он его и не ждал. Единственный способ по-настоящему овладеть каким-либо паттерном – это полностью и до конца его понять. Не было смысла пытаться что-то практиковать, пока он не будет полностью уверен, что понимает себя от и до… а это было гораздо сложнее, чем казалось. «Музыка – это средство достижения цели? Цель, за которую я цеплялся из прошлой жизни, или смысл моей нынешней? Или, может быть, просто удобное оружие?»

Ной любил музыку. Он знал это. Но любить что-то было до боли просто. Возможно, это было самое простое, что мог сделать человек. Любовь была так глубоко укоренена в человечестве, что мужчина мог бросить лишь один взгляд на что-то и решить, что посвятит этому всю оставшуюся жизнь – будь то женщина, страсть, или цель: разницы нет.

Любить было легко. Но любить с целью, продолжать любить, когда одной любви было недостаточно… это было трудно.

Где-то в глубине души часть Ноя задавалась вопросом, зачем он вообще об этом думает. Он посвятил всю свою жизнь на Земле изучению музыки, и это никак нельзя было назвать легкой прогулкой по парку. Если быть честным с собой, то это было настоящее дерьмо.

Большинство его воспоминаний на самом деле не стоили запоминания. Часы и часы практики. Страдания, когда все вокруг говорили ему, что выбранная им область бесполезна. Что ему следовало заняться чем-то более стабильным. Чем-то, где он действительно мог бы изменить мир и заработать. А музыка могла быть просто хобби на стороне. Преподавание музыки никогда и никого не приводило к успеху.

Он слышал тысячу вариаций одного и того же дерьма.

И все равно продолжал. Было бы ложью сказать, что все было замечательно. Если быть до конца честным с самим собой, плохих моментов в той жизни было гораздо больше, чем хороших.

Но когда он оглянулся назад на все это – а времени для этого у него было более чем достаточно, – Ной обнаружил, что не было ни единой вещи, которую он бы изменил.

«Ладно, я, пожалуй, пропустил бы всю эту ерунду с болезнью и смертью», – признался Ной дереву перед собой. «Если уж умирать, думаю, я предпочел бы наковальню с десятого этажа или грузовик. Но кроме этого…»

Конечно, он бы предпочел, чтобы он каким-то волшебным образом стал рок-звездой и имел столько денег, что мог бы нырять в бассейны со стодолларовыми купюрами, но когда дело дошло до выбора, который он сделал с теми картами, которые ему достались, не считая того, что он бы набил морду нескольким отборным мудакам, он бы ни черта не сделал по-другому.

Он любил музыку не потому, что она была путем к силе. Он никогда не стремился к музыке ради того, что она могла ему что-то дать. Ной занимался музыкой, потому что хотел этого. Вот и все. Весь его выбор сводился к тому простому факту, что он любил музыку, несмотря на все трудности, которые возникали в погоне за ней.

Но теперь все было по-другому. Теперь это было не просто что-то, что можно было изучать ради самовыражения. Музыка стала не развлечением или отдыхом. Здесь она была оружием.