Глава 190
Глава 0189: Взять чужой нож, чтобы убить кого-то другого
Эта обитель Мастера Шу, похоже, была неблизко, поскольку эта женщина в пурпурном одеянии, идущая впереди Нин Чэна, уже шла почти половину времени горения палочки благовоний, но они все еще не прибыли. К тому же, на лице женщины в пурпурном одеянии была вуаль, отчего она на протяжении всего пути вызывала любопытство многих людей. Это было место Академии Дракона и Феникса, поэтому здесь было не так много женщин, которые стали бы закрывать лицо вуалью.
«Ты не поднимал мою вуаль, чтобы взглянуть, что под ней?» — внезапно спросила женщина в пурпурном одеянии, которая все еще шла впереди Нин Чэна.
Нин Чэн ответил ровным голосом: «Я видел твое лицо, но вуаль разорвал не я. Это сделал злобный культиватор по имени Сыкун Кай, который обладал культивацией Царства Глубокого Сгущения. Я и моя младшая сестра-ученица Мэн Цзинсю отправились за тобой в логовище этого подлого культиватора, чтобы спасти тебя. Хотя мне и удалось убить того Сыкун Кая, это было необходимо для твоего спасения, и я также получил серьезные ранения, от которых пришлось несколько месяцев лечиться, но потом на меня напала твоя старая Даосская Жрица-Мастер».
Женщина в пурпурном одеянии внезапно остановилась и уставилась на Нин Чэна холодными глазами: «Ты сказал, что спас меня, причем спас из рук злого культиватора царства Глубокого Сгущения? Если я не ошибаюсь, разве у той твоей младшей сестры-ученицы не было культивации Царства Истинной Конденсации? Ты всего лишь культиватор 4-го уровня Царства Строения Эссенции, в то время как он культиватор Царства Истинной Конденсации, и все же вы вдвоем сумели СПАСТИ меня из рук культиватора Царства Глубокого Сгущения? Более того, из рук злого культиватора?»
Нин Чэн тоже остановился и, столкнувшись с таким властным и саркастическим тоном, определенно не был от этого в восторге: «Ты права, но когда я спас тебя, я был не на 4-м уровне Царства Строения Эссенции, а на 1-м уровне Царства Строения Эссенции, веришь ты в это или нет, меня это не касается. Но чтобы спасти тебя, я не только потерял жизненно важное магическое оружие, но и чуть не был замечен вторым культиватором Царства Глубокого Сгущения после того, как я сумел убить этого. Ты проснулась, а потом позволила своей старой Даосской Жрице-Мастеру напасть на меня, так что сказать, что ты неблагодарная, это просто слишком мягко».
Женщина в пурпурном одеянии злобно улыбнулась и сказала: «Так теперь это уже два культиватора Царства Глубокого Сгущения, да? Почему бы тебе не сказать, что ты спас меня из рук двух культиваторов Царства Преображения Тигля? Типа, так я буду тебе еще больше должна?»
Нин Чэн заговорил мягким, но скучным тоном: «Даже если бы я был непрактикующим или даже нищим, все равно попытался бы спасти тебя из его рук. Ты обязана мне жизнью, и это неоспоримый факт. Я сделал это не потому, что у другой стороны была высокая культивация, а потому, что твоя жизнь для кого-то ценна. Человек, для которого понятие лица ничего не значит, действительно непобедим, и ты это действительно доказала. Ты можешь не поверить в это, и ты также можешь относиться к этому с подозрением, однако ты не разобрался в этом вопросе даже немного, и продолжаешь верить в собственные субъективные домыслы. Именно поэтому я сказал, что у тебя нет ни стыда, ни совести.
«По правде говоря, я не хотел, чтобы ты была мне обязана, я просто хотел узнать, как поживают мои две младшие сестры-ученицы и младший брат Цан Шоу. Теперь, когда ты сообщила мне, что с ними все хорошо, мне этого достаточно. С этого момента мы не имеем друг к другу никакого отношения, ты идешь по своему собственному узкому мосту, а я иду по своему солнечному пути».
В то мгновение пурпурная женщина была в крайней ярости и полностью позабыла о словах Юэ Ин, произнесенных ей ранее: «Отлично, отлично, очень хорошо. Я непременно пройду по своему одиночному бревну, но я надеюсь, что ты сможешь пройти по своей солнечной тропе. Почему бы тебе не пойти дальше и не заявить, что причиной, по которой ты положил руку на мое… было то, что ты пытался меня спасти? Изначально единственной причиной, по которой я была такой снисходительной, была младшая сестра-ученица Юэ Ин. В то время я даже на мгновение подумала, что ты — не такой человек, поэтому я и не собиралась в этом разбираться, но ты просто слишком бесстыдный…».
Пока пурпурная женщина отвечала ему, ее грудь вздымалась вверх и вниз — было очевидно, что она была очень разгневана.
Теперь в голосе Нин Чена звучало еще больше спокойствия. «Я встречал множество таких неблагодарных людей, как ты, поэтому ты мне совершенно безразлична. Что же касается моей руки на твоей груди, то, кроме проверки внешних травм, это было сделано исключительно с целью твоего спасения. Не спрашивай, почему я не положил руку в другое место, так как я уже знал, что твои шесть чувств были запечатаны».
«Если я бы положил руку в другое место и потом разблокировал бы твой цифу и даньтянь, можешь ли ты себе представить, какие еще тайные части твоего тела оказались бы обнажены? Поэтому вместо того, чтобы бездумно лаять, ты должна поблагодарить меня за мое благородное поведение».
Слова Нин Чена не были ложью: если бы он схватил пурпурную женщину за запястье, чтобы разблокировать ее даньтянь, то ему пришлось бы использовать свою истинную эссенцию и духовное сознание для прохождения через тело пурпурной женщины. А причина того, что он положил руку непосредственно на ее даньтянь, заключалась не только в удобстве, но и в том, чтобы не проводить полную проверку тела этой женщины. Конечно, для Нин Чена самым главным фактором было удобство.
Но проблема была в том, что Нин Чен только положил свою руку туда, а она уже очнулась. Если бы в тот момент не вошла даосская жрица, то у Нин Чена все еще был бы шанс объясниться. Кто мог знать, что даосская жрица, придя туда, сразу же попытается убить его, так почему же он должен был осмелиться остаться там?