Глава 976

Чэнь Чжунсу, казалось, совсем не заботили слова Ань Чжэна. Он был выдающимся, и теперь Чэнь Чжунци был мертв, а сын Чэнь Унуо был самым любимым. Несколько дней назад он повел солдат на восстание в южном Синьцзяне, добившись выдающихся военных успехов. Теперь его перевели в Сянган, и можно представить, что внимание Чэнь Вунуо к нему достигло почти неотделимой точки.

Однако перед Аньчжэном он был очень скромен.

«В тот год отец разрешил переделывать практику у господина, а я вместе называл вас господином, и даже часто бегал воровать школу. Господин не знал, что в то время я очень завидовал тому, что переделка может преподаваться у господина. В общем, он просто не дорожил этим. «

Чэнь Чонсюй опустил свое тело и сказал, опустив голову: «Я подумал, что в этом мире так много расточителей, но никто не является более жалким, чем переделка господина Расточителя. Если бы я следовал практике господина Чэня, то не посмел бы расслабляться». «

Ань Чжэн сказал: «Тогда ты знаешь, почему твой отец позволил Чэнь Ремоделингу следовать за мной, а не за тобой?»

Чэнь Чжунсу покачал головой.

Ань Чжэн рассмеялся: «Вообще-то, знаешь, ты всегда прячешься, и тебе кажется, что ты очень хорошо прячешься. Но не забывай, все, что ты пережил, было сделано, когда твой отец боролся за трон. Твое это Подумай хорошенько, оно слишком наивно в его глазах. Когда ваши братья встретились, они сказали, что больше всего уважают меня, а не вашего отца, тогда он понял, что вы человек, который хорошо умеет скрывать себя. И Чэнь Чжунша использовал самый большой голос, крича, что я собираюсь стать святым императором… В то время твой отец также был уверен, что он был наименее квалифицированным сыном, чтобы бороться за должность святого императора. Поэтому он позволил мне научить Чэня заново изобретать духовную практику ради твоих братьев в будущем, когда он будет сражаться, он сможет защитить себя больше. «

Чэнь Чжунсу поднял голову, и его лицо значительно успокоилось: «Слова моего мужа я могу использовать бесконечно.

Но муж меня не понимает… Если я скажу, что у меня нет сердца для трона от начала и до конца, боюсь, мало найдется людей под небом Письмо, господин не освобожден».

Ань Чжэн огляделся: «Раз уж вы меня остановили, спрашивайте, что хотите, а я пока поспешу уйти».

Чэнь Чжунсу долго молчал, и вдруг склонил руки в глубокие кулаки: «Пожалуйста, попросите меня остаться и помочь мне».

Ань Чжэн слегка нахмурился: «Поскольку ты не борешься за мир, а борешься за трон, позволь мне остаться и помочь тебе? Держи меня рядом с собой, и в течение месяца лагерь мух и собак Гоу вокруг тебя исчезнет, я не могу себе этого позволить, но ты должен терпеть это как принц, разве ты не думал об этом? «

Чэнь Чжунсу сказал: «Я подумал обо всем, что сказал господин. Но сейчас мне нужно, чтобы господин снова… Когда господин был там, Дакси был процветающим, люди были стабильными, закон и дисциплина были серьезными, и мир не боялся быть высокомерным. Господин Хоу был убит, и большой Си погрузился в хаос. Кроме господина, остальные были другими, и они занимались своими делами… поэтому в то время я знал, что в то время самым могущественным человеком в мире мог быть только господин». «

Ань Чжэн: «Я так спокойно отношусь к этой ерунде, очень хорошо».

Чэнь Чжунсу сказал: «Сейчас в Дакси царит беспорядок, и еще предстоит много растрат. У господина есть большая мудрость и капитальный ремонт, если его использовать для восстановления порядка, то неизбежно будет большой успех.»

«Восстановить порядок?»

Ань Чжэн прошел несколько шагов вперед и посмотрел в глаза Чэнь Чжунсу: «Твой отец все еще там, поэтому нет никакой возможности восстановить порядок. Этот мир кажется ему его собственным миром. Эти миллиарды людей кажутся ему лишь домашними рабами. Все говорят, что его страна отличается от других, но на самом деле он самый неотчетливый. «

Чэнь Чжунсу снова замолчал и после долгого молчания сказал: «Если господин откажется остаться, я хотел бы попросить господина.

Вот одно дело… У меня нет сердца для мира, император — на мой взгляд, но он самый большой из семьи Чэнь. Это просто заклепка, заклепка есть, фундамент страны не движется, поверхность всплывает, а корни все еще там. Я хочу не сидеть на этом стуле, чтобы оценить красоту этой страны, а стать человеком, который стабилизирует эту страну». «

Он посмотрел на Аньчжэна: «Господин сказал, что важнее? Я человек с амбициями, но амбиции не в этом стуле, а в оценке меня будущими поколениями». В следующем веке кто-нибудь, упомянув имя Чэнь Чжунсу, скажет: «Мне достаточно десяти слов, чтобы помочь особняку Фу и спасти Ли Мина». «

Ань Чжэн глубоко вздохнул: «Твой брат Чэнь Чжунци думал точно так же».

Чэнь Чжунцю махнул рукой: «Нет, он так не думал».