До Конца (Эпилог)

I just want to see you

When you’re all alone

I just want to catch you if I can

I just want to be there

When the morning light explodes

On your face it radiates

I can’t escape

I love you ’till the end

I just want to tell you nothing

You don’t want to hear

All I want is for you to say

Why don’t you just take me

Where I’ve never been before

I know you want to hear me catch my breath

I love you ’till the end

I just want to be there

When we’re caught in the rain

I just want to see you laugh not cry

I just want to feel you

When the night puts on it’s cloak

I’m lost for words — don’t tell me

All I can say

I love you ‘till the end.

Я просто хочу увидеть тебя,

Когда ты совсем один.

Я просто хочу поймать тебя, если смогу.

Я просто хочу быть рядом,

Когда утренний свет прольётся

На твоё лицо, и оно засветится.

Я не могу сбежать,

Я люблю тебя до конца.

Я просто не хочу говорить ничего,

Что ты не хочешь слышать.

Всё, чего я хочу, это чтобы ты сказал,

Почему ты просто не заберёшь меня туда,

Где меня ещё не было.

Я знаю, ты хочешь услышать, как сорвётся моё дыхание.

Я люблю тебя до конца.

Я просто хочу быть рядом,

Когда мы попадём под дождь.

Я просто хочу видеть, как ты смеёшься, а не плачешь.

Я просто хочу чувствовать тебя,

Когда ночь накрывает нас своим плащом.

У меня нет слов — не говори мне.

Всё, что я могу сказать —

Я люблю тебя до конца.

— Куда ты уезжаешь?! — прошипел Римус, влетев на кухню. Он не хотел, чтобы Сириус слышал, как они ссорятся, но ситуация совершенно не выглядела хорошо, учитывая, что Грант спокойно помешивал свой чай, не встречаясь с ним взглядом.

— В Брайтон, — сказал Грант. — Мне предложили работу — действительно хорошую. Лучшая зарплата, и я могу помочь большему количеству людей, по-настоящему изменить что-то.

— Но мы живём в Лондоне.

— Римус…

— Ты просто уйдёшь и бросишь меня из-за работы?! — Римус уже был близок к тому, чтобы начать кричать; застыдить Гранта так, чтобы тот остался. Грант лишь улыбнулся с сочувствием и покачал головой:

— Не говори глупостей. Ты знаешь, что дело совсем не только в этом.

Сердце Римуса начало быстро биться, его затошнило, голова закружилась, как будто пол вдруг закачался туда-сюда.

— Ты не можешь так поступить!

— Я просто облегчаю тебе жизнь, — сказал Грант — и от любого другого человека эти слова звучали бы горько. — Разве я не всегда пытался это делать?

— Но я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, мой дорогой, но не уверен, что этого будет достаточно.

— Значит, ты просто принимаешь решение за меня?!

— Я принимаю решение за себя, — очень твёрдо сказал Грант. Теперь он смотрел Римусу прямо в глаза, и Римус чётко увидел, что тот больше не потерпит никаких возражений. — Сейчас ты нужен Сириусу, и ты отправишься на войну, потому что это то, кто ты есть, ты сумасшедший, и храбрый, и невероятный. Во всём этом для меня нет места, так что мне нужно, чтобы ты меня отпустил. Мы всегда будем друзьями, правда? Быдло из приюта вместе?

Римусу хотелось разрыдаться. Ему хотелось упасть на колени и вцепиться в Гранта, обняв его за пояс и держать его так вечность, умолять и просить. Он знал, что это эгоистично. Грант был прав: Римус уже принял решение вернуться в Орден, он принял это решение в тот момент, когда Сириус вернулся. Несправедливо держать Гранта рядом, это было попросту опасно. Но он нуждался в нём, о, он очень-очень сильно нуждался в Гранте. Римус сомневался, что сумеет сделать всё это один, не когда Сириус в таком состоянии.

— Ты разобьёшь мне сердце, если сейчас уйдёшь, — сказал Римус, понимая, что это звучит капризно и обидчиво.

Грант покачал головой, стоя на своём.

— Мне жаль, родной. Но пока я здесь, разбивается моё сердце.

И в мгновение ока Римус понял. Он впервые по-настоящему увидел Гранта, не в роли своего защитника, своей опоры, а как человека, который не особо чем-то отличался от него, который был точно так же подвержен страданию.

— Это не прощание насовсем, хорошо? — тихо сказал Грант. — Так просто от меня не отделаешься.

— Я не всегда был к тебе справедлив, — сказал Римус. Он уже давно хотел это сказать. Он хотел получить какое-то прощение.

— Всё нормально, — улыбнулся Грант без следа обвинения во взгляде. — Ты был моей маленькой частичкой магии.

Римус издал задушенный звук и попытался не зареветь. Грант обнял его, и они сжали друг друга в самый последний раз.

Грант оставил Римуса на кухне с двумя кружками чая — одна для Римуса, вторая для Сириуса. Римус стоял в тишине и ждал, пока закроется дверь. Когда он услышал то, что хотел, он прикрыл рот рукой и закрыл глаза. Несколько секунд он просто вдыхал и выдыхал и затем вышел в гостиную. Сириус по-прежнему сидел на диване. Он выглядел взволнованным и растирал ладони друг о друга.

— Римус, я…

— Нет, — Римус поднял руку и покачал головой. — Нет, мне нужно пару минут.

Он прошёл в спальню и закрыл дверь. Он сел на кровать и ревел, ревел, ревел. Когда с этим было покончено, он умылся и отправился к Сириусу.

У них было так много работы.

***

Понедельник, 10-е июля, 1995 год.

После того, как Грант ушёл, всё стало тяжелее. Римус чувствовал себя так, будто он потерял опору, человека, который защищал и оберегал его тринадцать лет. А тот человек, с кем Римус остался, был практически незнакомцем, зияющей дырой несчастья, страха и мстительной ярости. Римус был на нервах, и война вставала перед ними гигантской глыбой — неужели всегда будет вот так?

Они продолжили фокусироваться на войне, по большей части потому что Римус отказывался обсуждать Гранта или свои чувства. Это было бы слишком в эти первые дни. Они проводили время, работая над списками контактов, связываясь со старыми знакомыми, доставая старую информацию с последней войны. Сириус снова подключил их к дымолётной сети, используя секретные связи, доступные только правильным людям, и они вдвоём снова и снова опускались на колени на ковёр перед камином и разговаривали с пламенем; Сириус рассказывал свою историю каждому человеку. Некоторых из них пришлось долго убеждать. Все поверили, что Волдеморт вернулся и хотели что-то с этим сделать.

Когда они не работали на Дамблдора, Римус включал телевизор, и в большинстве случаев Сириус обращался в Бродягу и засыпал. Готовил всегда Римус — Сириус предлагал, но Римус не позволял ему. Он сказал, что хочет, чтобы Сириус отдыхал, восстанавливался, но правда была в том, что бо́льшую часть времени он просто не хотел находиться с ним в одной комнате. Сириус так и спал на диване, потому что ни один из них не мог затронуть эту тему.

— В среду будет полнолуние, — сказал Римус однажды. Они только-только поговорили с Кингсли — мракоборцем, которого Грюм привёл в Орден, и который казался вполне способным. Римус не совсем понимал, чего это стоит; он знал много способных волшебников, которые всё равно умерли.

— Я знаю, — грубо бросил Сириус.

Они сидели на диване рядом друг с другом и смотрели в телевизор невидящим взглядом. Показывали магловские новости, но это с тем же успехом мог бы быть белый шум, им было плевать. Просто очередной предлог не смотреть друг на друга.

— Обычно я ухожу за час или около того перед закатом, — продолжил Римус. — Так у меня есть время проверить окрестности, если нужно.

— Я помню, как это работает, — сказал Сириус.

— Ладно, прости, — раздражённо пробормотал Римус. — Просто подумал, что ты захочешь знать. Но если у тебя другие планы, то пожалуйста, оставайся здесь.

Сириус посмотрел на него.

— О. Ты хочешь, чтобы я пошёл?

— Только если ты сам хочешь, — поспешно сказал Римус. — Мне всё равно.

— Дамблдор сказал, что мне нужно всё время оставаться здесь…

— Ладно. Тогда оставайся здесь, — Римус сложил напряжённые руки на груди, чувствуя себя обиженным.

— Нет, я пойду с тобой, — сказал Сириус.

— Отлично, — с сарказмом протянул Римус.

Теперь вот так проходили практически все их разговоры. Один из них намеренно не понимал другого или начинал необоснованно воспринимать всё в штыки из-за какой-нибудь мелочи. Затем второй огрызался в ответ, и так по кругу, пока они оба просто не прекращали разговаривать и не принимались игнорировать друг друга. Но если Римус вставал и хотел уйти из комнаты, Сириус смотрел на него этим полным ужаса взглядом, кричащим: «Куда ты уходишь?», и Римус усаживался обратно, и всё начиналось по новой.

Он думал, что упоминание о полной луне может немного приободрить Сириуса. Сириус всегда любил полнолуния, и так он мог бы выйти из этой квартиры хоть один раз. Почему ты просто не можешь быть нормальным?! поймал себя Римус на этой злой мысли. Я не хочу жить с незнакомцем, я хочу, чтобы мой лучший друг вернулся. Мне нужна помощь.

После этого он чувствовал себя виноватым. Потому что, понятное дело, Сириус ничего не мог с этим поделать, и если хорошенько подумать об этом, они всегда были нестабильной парой; оба были вспыльчивыми гриффиндорцами, в конце концов.

И всё равно. Сириус, может, был и не совсем незнакомцем, но он определённо был странным. Всегда ли он был таким бдительным, всегда ли так легко злился? Или Азкабан сделал это с ним? Или — хуже всего — в этом был виноват Римус?

Без Гранта рядом, Римус начал задумываться, изменился ли он сам. Возможно, годы магловского образа жизни сделали его менее интересным. Он стал медленнее, чем был раньше, более осторожным. Он редко смеялся.

Это было глупо, но Римус теперь даже больше переживал из-за того, как он выглядит. Он никогда не был тщеславным человеком; он всегда был очень невзрачным, весь в шрамах и немного долговязым, даже когда Сириус ещё его знал. Но в то время Римус хотя бы был молод. А теперь все его волосы сверкали сединой, осталось лишь несколько прядей первоначального блёклого оттенка. У него было больше шрамов, чем когда-либо, и он снова начал покуривать, из-за чего кашлял, как старый шахтёр.

От него осталось гораздо меньше, чем было прежде.