Лето 1976 года: Часть 3 (Мирные Переговоры)

Римусу было непросто держать Сириуса на расстоянии вытянутой руки, пока они жили у Поттеров. Дом был довольно большим, но в этой семье это не имело особого значения; Римус ещё только учился этому. В первые пару дней миссис Поттер старалась предоставить Римусу личное пространство, но потом стало ясно, что она понятия не имеет о расколе между мародёрами и ожидает, что три парня будут, как обычно, проводить всё время вместе.

Как бы им ни было неудобно по своим собственным причинам, никто не хотел разочаровывать или беспокоить Юфимию. Так что они застряли в этом нелёгком перемирии, в котором Римус проводил бо́льшую часть времени, читая книги, но при этом сидя достаточно близко к Джеймсу и Сириусу, чтобы это не выглядело подозрительно.

Грант сказал, что не всегда будет так больно — и, хоть в его распоряжении не было всех фактов об этой ситуации, Римус начинал ему верить. Он до сих пор очень злился на Сириуса — но когда последние недели лета утекли, как потоки солнечного света и голубого неба сквозь пальцы, болело уже меньше. По крайней мере, он мог цивилизованно общаться с Сириусом, и тот казался благодарным. Ну, хотя бы он перестал пытаться развести Римуса на разговор каждые пять минут.

Кроме того, после беседы с Грюмом его мозг был занят другими вещами. Уже несколько лет Римус жил, ошибочно полагая, что Сивый не знает о его существовании, что у Римуса будет туз в рукаве в виде эффекта неожиданности. Но сейчас всё оборачивалось так, что Сивый, похоже, тоже его ищет. Он не собирался рассказывать об этом мародёрам, пока не узнает больше. Не было смысла зря их волновать; если Грюм говорил, что в Хогвартсе безопасно, Римус был склонен пока что ему верить. Поттеры явно ему доверяли, и приходилось довольствоваться этим. И к тому же, он знал Ферокса.

Ферокс тоже был у Римуса на уме. В очередной раз его бывший профессор оказался самым безопасным вариантом, когда дело касалось возникающих у Римуса вопросов. Он понимал нужду Римуса узнать больше — пусть даже не до конца понимал почему. И Римус не хотел волновать мистера Поттера, тот, похоже, уже нёс на своих плечах вес всего мира. Он отправит Фероксу сову, как только вернётся в школу — и как только «осядет пыль», вызванная его последним открытием.

А пока — Питер приходил к ним каждый день, и они ходили летать на мётлах или лениво болтались на лугу, курили сигареты, слушали проигрыватель Сириуса или просто загорали. Римус стал полностью светло-коричневым, из-за чего выглядел более здоровым, чем когда-либо, его волосы выцвели и стали гораздо светлее.

В предпоследний день каникул они делали лишь это — двигаться было слишком жарко, и они вчетвером вытянулись на траве, жарились на солнце. Римус лежал немного в стороне от других, просто чтобы показать Сириусу, что ничто не забыто. (А ещё потому что Сириус имел отвратительную привычку снимать рубашку, и Римус пытался не смотреть.)

— Так, расскажите ещё раз, — зевнул Питер, закинув руки за голову. — Каково было ехать на «Ночном Рыцаре»? Всегда хотел на нём прокатиться.

— Мечтай о большем, Пити, — протянул Сириус.

— Да было не так уж и здорово, — ответил Джеймс. — Жду не дождусь, когда мы научимся телепортироваться — уроки начинаются в январе.

— У меня по-любому не получится, — грустно сказал Питер. — Деззи читала книги по теории, и я ни хрена не понял.

— Ну, это лучше, чем полагаться на этот дурацкий автобус, — Джеймс снял очки и потёр глаза. — Всё ничего, когда тебе нужно в волшебное место, но водитель постоянно терялся на пути к приюту.

Желудок Римуса сделал кульбит. Ему очень-очень не нравилась мысль, что Джеймс и Сириус там были. Ему казалось, что они увидели личную часть его жизни, которую он предпочёл бы скрыть от всех. Как в первый раз, когда он трансформировался перед ними.

— Поверить не могу, что это я тоже пропустил, — вздохнул Питер. — Там было много маглов? Как там было вообще?

— Пит, — сказал Джеймс, — ты же о доме Лунатика говоришь.

— Ничего, — сказал Римус.

— Это, наверное, так классно — жить с кучей людей твоего возраста, — воодушевлённо сказал Джеймс. Великим сожалением жизни Джеймса было то, что он рос единственным ребёнком в семье.

— Это… — Римус попытался найти подходящее слово. — Это шумно. Вы заходили внутрь?

— Бродяга заходил, прополз через дыру под задним забором.

— Но не входил в здание, — сказал Сириус, перевернувшись на живот. Мышцы на его спине гладко перекатывались под кожей, и Римусу пришлось приложить усилия, чтобы не закусить губу. — Какая-то сука начала кидать в меня камни.

— Надзирательница, — подсказал Римус.

— Наверняка, — кивнул Сириус, очевидно довольный вниманием. — Если она относится к людям так же, как к собакам, я понимаю, почему ты сбежал.

— Да дело было не в ней, — упрямо сказал Римус.

— Повезло, что Сохатый и Бродяга тебя нашли, да, Лунатик? — улыбнулся Питер в блаженном неведении. — Иначе ты потерялся бы в магловском Лондоне!

— Я не потерялся, — холодно сказал Римус, наконец откладывая свою книгу. — Я был с другом.

— Но Джеймс сказал…

— Я сказал, что он был в каком-то бараке, Пит. Я не сказал, что он был один. Он был с этим магловским парнем — прости, Римус, забыл его имя…

— Он не говорил нам, как его зовут, — вдруг сказал Сириус. Римус сел прямо и взглянул на него. Сириус как-то странно смотрел в ответ, но это лишь взбесило Римуса.

— Нет, — ответил он. — Не говорил, — он поднялся. — Я пошёл в дом, здесь жарко.

Джеймс, похоже, почувствовал, что разговор принял неприятный оборот, и тоже поднялся.

— Да, ты прав, Лунатик. Может, вернёмся в дом ненадолго? Попьём и помоем посуду, мама уже давно просила. Она скоро вернётся.

Миссис Поттер ушла утром по делам, а мистер Поттер был на работе. Галли, конечно, была где-то в доме, но она никогда не появлялась, пока не позовёшь. Так что парни были одни.