Седьмой год: Интерлюдия

You look so self-possessed

I won’t disturb your rest

It’s lovely when you’re sleeping

But wide awake is best.

Wake up and make love with me

Wake up and make love

Wake up and make love with me

I don’t want to make you

I’ll let the fancy take you

And you’ll wake up and make love

Ты выглядишь такой хладнокровной,

Я не потревожу твоего покоя,

Ты прекрасно спишь,

Но бодрствуешь ещё великолепней.

Проснись и займись со мной любовью,

Проснись и займись любовью,

Проснись и займись со мной любовью,

Я не хочу заставлять тебя,

Пусть желание завладеет тобой само,

И ты проснёшься и займёшься любовью.

Вторник, 24-е января, 1978 год.

7:50

Джеймс разбудил их утром во вторник, позвав из-за занавесок:

— Эй, Бродяга, вставай! Уже почти восемь часов, ты, ленивая задница.

— У меня день самостоятельного обучения, козёл, отвали, — простонал Сириус в ответ и спрятал голову под подушку.

— Ты пропустишь завтрак!

— Уф-ф-ф.

— Ладно, тогда умирай с голоду, — ответил Джеймс. И затем: — Ты видел Лунатика? Его кровать заправлена — не думаешь, что его не стоит оставлять одного?

— Э-э-э… — Сириус поднял подушку с лица и посмотрел на Римуса, вопросительно подняв бровь.

Римус в панике уставился в ответ. Ладно, да, Джеймс знал, но до сих пор у них получалось избегать прямых столкновений между ним и их отношениями. Римус подходил к этому делу очень скрупулёзно: он не хотел, чтобы на него таращились. Он хотел доказать, что ничего не изменилось, а значит, то, что происходит между ним и Сириусом, должно оставаться… ну, между ним и Сириусом. Он щепетильно относился ко сну в одной постели, постоянно просыпаясь пораньше, чтобы тихонько вернуться в свою кровать или же просто смять на ней одеяло и отправиться прямиком в душ. Но наступила полная луна, и он был медленнее обычного.

— Наверное, уже ушёл на завтрак, брат, — сказал Сириус в ответ и пожал плечами, глядя на Римуса.

— Да, наверное… — согласился Джеймс. — …Ой, подожди, я проверю Карту, он оставил её на тумбочке!

Римус хлопнул себя по лбу, шокированный собственной глупостью.

— Я здесь, Джеймс! — поспешно крикнул он, чувствуя, что его щёки горят от стыда.

— О! — они услышали, как Джеймс застыл на месте прямо за занавесками. — Оу… эм-м, ясно, конечно! Прости, я… эм-м… не подумал… — его шаги быстро удалились в сторону двери. — Простите, парни… эм-м… увидимся позже, ладно? — дверь шумно захлопнулась.

Сириус фыркнул со смехом, а Римус заполз под одеяло, как будто там он мог скрыться от унижения.

— Ой, да ладно тебе, — засмеялся Сириус, пытаясь стянуть с него одеяло. — Всё было не так уж плохо…

— Всё было ужасно, — ответил Римус, закапываясь ещё глубже. — Я больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза!

Сириус тоже заполз под одеяло в попытке догнать его.

— Мы даже ничего не делали — ты до сих пор в пижаме!

— Сохатый этого не знает! — возразил Римус и сел лицом к Сириусу, скрестив ноги. Теперь они как будто сидели в своей собственной крошечной палатке, и это напомнило Римусу о кемпинге. Это было настолько приятное воспоминание, что он немного успокоился. Даже лучше: Сириус держал его за руку, когда они вот так прятались, и вот сейчас — он начал играть длинными пальцами Римуса, испещрёнными шрамами, так, словно они были бесценным сокровищем.

— Я не понимаю, в чём проблема, — улыбнулся Сириус, переплёл свои белые пальцы с пальцами Римуса, затем выпрямил их и потряс, словно это была какая-то детская игра. — Я уверен, что он уже предполагает… всякое.

— Вот видишь! Ты тоже не можешь сказать это вслух!

— Ну. Я джентльмен, — ухмыльнулся Сириус, подняв на него глаза. Даже в темноте Римус чувствовал огонь его взгляда. Тот тоже кусал губу. Римус тихо вздохнул, и Сириус поднял бровь. — По крайней мере, теперь мы знаем, что вся комната в нашем распоряжении… — он положил руки на колени Римусу и наклонился ближе.

Римус поцеловал его, но потом оттолкнул:

— Ни за что, если мы не спустимся прямо сейчас, Джеймс точно подумает, что мы…

— Трахаемся?

— …что у нас интимная близость, — пафосно вышел из положения Римус.

Сириус снова заржал и откинулся на кровати.

— О, Лунатик! Ты меня убиваешь. Что случилось с тем быдлятским мелким гопником, которого я знал?

— Один мажор научил его читать, — с сарказмом ответил Римус, откинул одеяло и провёл рукой по своим наэлектризованным кудрям. — Ладно. Быстро в душ, и мы спускаемся, — он спрыгнул с кровати и зажмурился от яркого солнечного света, наполняющего комнату.

— Мне нравится твоё предложение! — крикнул Сириус с кровати, пока Римус шёл в сторону ванной. В дверях он развернулся и бросил на Сириуса свой самый строгий взгляд.

— Я сказал спускаемся. Извращенец.

***

8:30

Джеймс не мог смотреть им в глаза, когда они спустились — что очень забавляло Сириуса. Питер, тоже повесив голову, тихо запихивал в рот кашу, и на один ужасный момент Римус задумался, а не рассказал ли тот Джеймсу, что именно он увидел в их спальне всего лишь несколько дней назад. Это было бы уже слишком, Римус знал это.

Он отвлекал себя тем, что слушал болтовню Мэри, это всегда было просто. Сейчас она встречалась с игроком в квиддич из команды Пуффендуя и расхваливала его достоинства, одновременно жалуясь на недостатки отношений со спортсменом. Римус не мог не подумать, что Мэри сотрясает воздух впустую, ведь Лили и (если верить Сириусу) Марлин тоже встречаются с игроками в квиддич.

— Я хочу сказать, он, естественно, в отличной спортивной форме. Имею в виду… как Адонис, — она мечтательно прикрыла глаза. — Уже молчу про его выносливость…

Марлин закатила глаза, а Джеймс неотрывно смотрел на чашку чая, пока Лили хихикала в свою ладонь. Мэри, как всегда, находилась в блаженном неведении.

— Но после этого у него хватает смелости ныть, что чёртова метла натирает ему бёдра! — засмеялась она.

Уши Джеймса густо покраснели, и Сириус с маниакальной ухмылкой попытался поймать его взгляд.

Мэри продолжила:

— Я сказала ему, если он считает это дискомфортом, я посмотрела бы на него, если бы пять дней в месяц у него шла кровь из влагалища.

Питер практически подавился кашей, Лили закрыла лицо руками, а Марлин громко хлопнула ладонями по столу:

— Блядь, Мэри! Тебе обязательно это делать?!

— Что? — Мэри невинно похлопала глазами, будто ангелочек.

— Ну, для завтрака ты рассказываешь чересчур много деталей, — дипломатично заметила Лили.

— Мы все взрослые, разве нет? — выгнула бровь Мэри. — Мы достаточно взрослые, чтобы говорить о сексе.

— Ладно, я лучше пойду! — Джеймс неуклюже, что было на него не похоже, вскочил на ноги, пошатнув стол. Лили удивлённо посмотрела на него:

— Куда ты пошёл?

— На зельеварение!

— Но оно только через пятнадцать… Ладно, стой, я пойду с тобой, — она поднялась, немного удивлённо глядя на своего парня, и они ушли вместе.

— Не знала, что Джеймс такой недотрога, — отметила Мэри.

— О, дело не в тебе, Макдональд, — объяснил Сириус и закинул руки за голову, отбросив свои длинные волосы назад. — Малыш-Сохатик просто увидел небольшой сюрприз сегодня утром… Ай!

Римус резко пнул его под столом. Марлин, попивая чай, смотрела на них понимающим взглядом. К счастью, в этот момент в Большой зал влетели почтовые совы, и крупная коричневая сова бросила на стол перед тарелкой Римуса два письма. Он с готовностью схватил их.

В одном была открытка от Гранта — переданная ему Поттерами — с неприличной картинкой, на которой мужчина, стоя на берегу моря, держал у своей промежности огромный красный леденец. На обороте было написано: «Увидел это и подумал о тебе. Со следующей недели начинаю искать квартиру! Люблю».

Римус расплылся в улыбке и передал её Сириусу, который в ответ комично нахмурился. Второе письмо прислал профессор Ферокс, и в нём был список книг, которые Римус просил посоветовать по истории классификации магических существ. Они переписывались с Рождества; похоже, Ферокс на своей реабилитации скучал, оставшись без дела.

Сириус наблюдал, как Римус читает письмо.

— Что-нибудь от…? — спросил он, многозначительно посмотрев на Римуса. Римус покачал головой. Ничего от его матери. Сириус попытался приободрить его улыбкой. — Ещё есть время.

Римус лишь пожал плечами.

— Пойду в библиотеку, поищу что-нибудь из этих книг перед историей магии, — он приподнял письмо от Ферокса. — Увидимся позже, девчонки, — он кивнул Мэри и Марлин.

— Увидимся в больничном крыле сегодня вечером? — с надеждой спросила Марлин.

О, вспомнил Римус, сегодня вторник. Он уже несколько недель не посещал занятия по целительству, к которым его любезно подключила мадам Помфри — был слишком занят, запоминая проклятия. Он не особо хотел идти сегодня, учитывая, что ночью будет полнолуние, но он посмотрел на Марлин и почувствовал себя виноватым.