Седьмой год: Воскресный День

Воскресенье, 29-е января, 1978 год.

— Лунатик?

— М-м-м?

— Уже почти вечер…

— И что?

— Я подумал, может, ты хочешь встать?

— …нет, спасибо.

— Можно мне к тебе?

— …нет.

— …ладно, — Сириус начал уходить, и желудок Римуса сделал кульбит.

— Прости, — сказал он достаточно громко, чтобы Сириус услышал и остановился. Римус наконец выполз из-под одеяла. — Я хочу, чтобы ты был здесь, просто не знаю, что сказать.

Он слышал, как Сириус переминается с ноги на ногу и дышит. Наконец:

— Нам не обязательно говорить.

Римус вздохнул. Он был в ужасном состоянии: не мылся нормально со среды и вылезал из кровати только в туалет. Парни кормили его, передавая еду через щёлку между занавесками, и если бы они этого не делали, Римус сомневался, что вообще бы что-нибудь ел. Он был в худшем состоянии, чем когда-либо в своей жизни. Но он скучал по Сириусу.

— …тогда ладно.

Занавески раздвинулись, и Римус прищурился от яркого света, но Сириус быстро залез внутрь и закрыл их обратно. Он посмотрел на Римуса, но рассеянно, затем быстро устроился возле него и обнял.

— Спасибо, — выдохнул он в волосы Римуса, — что впустил меня.

— Я, наверное, воняю.

Сириус сделал глубокий вдох, тем самым пощекотав лоб Римуса и заставив его скривиться.

— Не, ты пахнешь как Лунатик.

— Отвали, придурок, — Римус отстранился от него.

— Скоро собираешься подниматься? Все переживают. И теперь они смотрят на меня, как будто я знаю, что делать, потому что все о нас знают, и это странно и довольно сильно давит, вообще-то.

Римус усмехнулся, чувствуя себя странно, но приятно. И всё же ему нужно было поддерживать меланхолический настрой.

— Я ещё не хочу вставать.

— Ладно, тогда тебе надо разрешить мне прятаться здесь с тобой, потому что я не собираюсь возвращаться туда.

— Сириус.

— Римус, — комически нахмурился на него Сириус, стараясь выглядеть глупо.

— Прекрати это, — Римус сложил руки на груди, понимая, что начинает вести себя как капризный ребёнок.

— Не прекращу, — Сириус пихнул его под рёбра. — Давай, я знаю, что ты чувствуешь себя как дерьмо из-за всего этого, но тебе в голову не приходила мысль, что не обязательно держать всё в себе? Что, может, если ты поговоришь со своими друзьями, всё перестанет казаться тебе таким беспросветным?

Римус нахмурился в ответ, продолжая держать руки скрещёнными:

— Может, мне это помогает…

— То есть тебе помогает вот такое состояние?

Римус сжал губы в полоску. Они пялились друг другу в глаза с минуту. Римус начал думать, что был бы рад надрать Сириусу задницу прямо сейчас, как они обычно делали в полнолуния; просто потому что это был весёлый способ расходовать энергию. Затем он заметил кое-что. Он втянул носом воздух.

— У тебя идёт кровь? Я чувствую запах крови.

— Это, наверное, твоя. После луны.

— Нет, я уже вылечился, открытые раны никогда не держатся у меня дольше, чем один день.

— Чёрт возьми, — легко засмеялся Сириус. — Как ты вообще можешь становиться ещё круче?!

— И это твоя кровь. Я это знаю.

— И вот опять! Ты практически супергерой.

— Сириус!

— Ладно, ладно, — он сел прямо и провёл рукой по волосам. — Ты цапнул меня пару раз в полнолуние, я тебе это говорил, мы с тобой дрались. И ты не можешь обратить меня в оборотня, когда я собака, мы тестировали это тысячу раз.

— Но у тебя до сих пор идёт кровь?! Прошла уже практически неделя! Ты должен сходить к мадам Помфри!

— Ага, и сказать, что мой парень-оборотень поцарапал меня, пока я был собакой, потому что я нелегальный анимаг?!

— Господи, — простонал Римус, заставив себя подняться, схватил Сириуса за руку и потащил за собой с кровати.

— Куда мы идём?!

— Мне нужен нормальный свет!

Он распахнул дверь ванной и с грохотом опустил крышку унитаза.

— Садись, — приказал он. Сириус послушался, легко улыбаясь.