Шестой год: Переговоры

Воскресенье, 15-е января, 1977 год.

Следующим утром он проспал так долго, как только смог, чтобы отложить неизбежный конфликт. Он не мог говорить с ними, ещё нет, не до тех пор, пока его мысли не встанут на место. У них будет так много вопросов — на одни он не мог ответить, на другие не хотел. Он мылся дольше обычного — что-то от Ливии, казалось, прилипло к нему, и он вывернул кран до упора в попытке кипятком смыть это ощущение. Раны от ногтей, которые она оставила на его руке, уже заживали, но до сих пор чесались под шерстяным джемпером.

Умывшись и одевшись, Римус подошёл к своему чемодану, нашёл чистый свиток пергамента и начеркал неаккуратное предложение:

«Если вы всё ещё в деревне, хочу снова с вами поговорить.»

Он поспешно свернул пергамент, спрятал в карман и направился в совятню. Все мародёры сидели в общей комнате в таком же состоянии, что и ночью. Римус в панике посмотрел на них, затем опустил голову и продолжил идти.

— Лунатик, подожди… — они пошли за ним, все трое, через проход за портретом. Всё равно они не могли обсуждать это в открытую, он это знал, и они это знали.

— Я иду в совятню, — сказал он, не замедляя шаг.

— Разве ты не хочешь позавтракать? — спросил Питер.

— Потом.

— Лунатик, давай поговорим о том, что случилось ночью? — спросил Джеймс таким же уставшим голосом. Римус предположил, что он взял на себя бремя разбираться со злостью Сириуса. Хорошо, пусть кто-нибудь другой ненадолго этим займётся.

— Не здесь.

К сожалению, они пошли за ним в совятню — которая оказалась совершенно пустой — если не считать сов, конечно, большинство из которых спали.

— Кому ты пишешь? — сразу спросил Сириус. Римус закрыл глаза, вздохнул и начал привязывать свою записку к ноге ближайшей совы.

— Фероксу. Моему бывшему профессору.

— Зачем?!

Римус уронил верёвку, которую использовал, и цокнул языком из-за того, что ему пришлось наклоняться за ней. Потом спокойно продолжил объяснять:

— Он в Хогсмиде. Я видел его ночью, но хочу увидеться снова.

— Что он делал в…

Римус снова цокнул, в третий раз пытаясь привязать записку к ноге чересчур подвижной совы. Сириус стоял слишком близко, нарушал его личное пространство, требовал от него ответов, и Римус с трудом мог сконцентрироваться.

— Он работает с Грюмом, и его призвали сюда, чтобы он вернул меня…

— Кто призвал?

— Да блядь, дай мне минуту, а?! — огрызнулся Римус.

Сириус отстранился с таким выражением лица, будто очень сильно хотел сказать что-то ещё, но всё же прикусил язык. Джеймс снова положил руку ему на плечо. Римус проигнорировал их обоих и привязал записку к сове — может, чересчур крепко, потому что она со злостью клюнула его, перед тем как улететь в сторону деревни. Может, ему стоит остаться здесь, это не займёт много времени. Но его живот заурчал. Он повернулся и посмотрел на своих друзей:

— Ладно. Завтрак?

— Ты собираешься рассказывать…

— Да, Бродяга, хорошо. Давайте, эм-м… возьмём тосты или ещё что и пойдём на улицу, ладно?

Это они и сделали. В Большом зале Римус намазал маслом по меньшей мере пять тостов, завернул их в салфетку и запихнул в карманы мантии. Мародёры последовали за ним, наблюдая исподтишка, потому что до сих пор не знали, как с ним обращаться.

— Так, — сказал он, когда они вышли на улицу, — вы все заткнётесь и дадите мне всё рассказать, ясно? Не перебивать.

Они серьёзно кивнули в ответ. Он увидел, что Сириус поджал губы. Хорошо, со злорадством подумал Римус, хоть раз ты послушаешь меня. Так что он заговорил.

Это оказалось гораздо легче, чем рассказывать Дамблдору — по крайней мере, он знал наверняка, что мародёры на его стороне. Он попытался объяснить всё, стараясь исключить из рассказа любые эмоции. Он знал, что поблизости был оборотень. Он пошёл искать его, встретил Ливию, Ферокс вмешался.

— Грюм говорил со мной летом, — в конце объяснил он. — Он сказал мне кое-что, из-за чего я… я просто начал думать, чем могу помочь, вот и всё. Я должен перестать смотреть на свою маленькую пушистую проблему как… ну, как на проблему. Если мы вступаем в войну с тёмными существами, то я как тёмное существо обязан…

— Ты не тёмное существо, — вдруг сказал Джеймс. — Ты наш Лунатик.

Римус пожал плечами. Он бы не поставил на то, что Джеймс перебьёт его первым, но сейчас он был довольно-таки рад этому. Между ними повисла пауза; больше ему нечего было рассказывать. Джеймс до сих пор смотрел на него, немного сведя брови. Он поправил очки на носу, очевидно, глубоко в своих мыслях. Питер, естественно, выглядел очень взволнованным. Он смотрел в пол и ломал руки. Римус не смотрел на Сириуса. Вместо этого он начал искать свои сигареты.

— Так, — сказал Джеймс, тяжело сглотнув, — теперь она ушла, да? Женщина-оборотень?

— Ливия, — сказал Римус, зажав сигарету в зубах. — Да, мне кажется, Ферокс её спугнул.

— Чертовски верно, — кивнул Джеймс, который чувствовал себя комфортней, пока говорил. — Могу поспорить, что с Грюмом на хвосте она ещё не скоро вернётся, да? Так что, у тебя большие проблемы? С Дамблдором?

— Я так не думаю, — вздохнул Римус и потёр больное бедро. — Мне кажется, Дамблдор больше волновался из-за того, что я помешаю его шпионскому кружку, чем из-за нарушения каких-то правил.

— Он бы не хотел, чтобы ты пострадал. Чтобы кто-либо из нас пострадал, — искренне сказал Джеймс. Он смерил взглядом неловкую позу Римуса. — Пойдём, там есть скамейка, сядешь и доешь свои тосты.

Они медленно пошли к краю озера, где стояло несколько каменных скамеек. На улице было слишком холодно, чтобы кто-нибудь ещё вышел из замка в такое время в воскресенье. Римус смотрел на утренний туман над тёмной поверхностью воды и жевал остатки корочек. Сириус до сих пор ничего не сказал, с самой совятни, и Римус пытался этого не замечать. Сириус чувствовал себя преданным — Римус знал это так же уверенно, как знал своё имя. Преданным, хотя у него не было права так себя чувствовать. Это никак тебя не касается, хотелось ему одёрнуть молчаливого, печального Сириуса.

— Поверить не могу, что мы проспали самую интересную ночь в этом году, — пихнул Джеймс Римуса, пытаясь привнести немного лёгкости в довольно мрачную атмосферу.

— Она была не такой уж интересной, — ухмыльнулся в ответ Римус, давая ему то, чего тот хотел. — Всё прошло дерьмово. Если бы не Ферокс… не знаю.

— Думаешь, она могла бы телепортироваться с тобой? — спросил Питер, до сих пор выкручивая свои пухлые руки.

— Не знаю, — ответил Римус. — Мне кажется… по крайней мере, у меня сложилось впечатление, что ей нужно было, чтобы я согласился. Будто это я должен был принять решение, иначе они, наверное, просто могли бы загнать меня в угол все вместе и похитить.

— Вот и хорошо! — воскликнул Джеймс, победно хлопнув себя по ноге. — В этом нет проблемы, не так ли? Ну, я хочу сказать, даже вопроса нет.

— Нет, конечно, нет, — быстро сказал Римус. — Я никогда не присоединюсь к Сивому.

— Вот и хорошо, — довольно повторил Джеймс.

Римус посмотрел на свои руки, до сих пор жирные от тостов. Он вытер их о свои штаны. Конечно, нет. Конечно, он никогда. Вот только.