Война: Dulce et Decorum est

Сириус больше не заговорил. Сначала Римус попытался отнестись к этому с пониманием, делал для него всё, что только приходило на ум. Поднялся, заварил чай и предложил виски, но Сириус помотал головой.

Он попытался поговорить с ним, но Сириус лишь вперил взгляд в газету.

— Тебе что-нибудь нужно? Я сделаю для тебя что угодно, ты только скажи?..

Ничего. Сириус моргнул и начал перечитывать с самого начала. К статье прилагалась фотография высокого частного дома в богатом районе Лондона, Римус не увидел ничего, кроме этого, но Сириус сжимал газету так сильно, что побелели костяшки.

Это было так страшно. Римус стоял за его спиной, затем протянул руку и прикоснулся к плечу, твёрдому как камень. Сириус никак не отреагировал. Римус вышел из комнаты.

Он подошёл к входной двери, где висели их куртки, одна мягкая коричневая, вторая серебряная, украшенная чёрной кожей. Он запустил руку в карман кожаной куртки и достал карманное серебряное зеркальце. Открыл его.

— Сохатый?! Сохатый!

Он увидел лицо Джеймса с взволнованными тёмными глазами.

— Лунатик?

— Я насчёт Сириуса — кое-что случи…

— Я знаю, — перебил Джеймс. — Только что прочитал газету. Буду у вас через две минуты.

Он исчез, и зеркало лишь отразило тревожное лицо Римуса. И всё равно это принесло облегчение. Джеймс всегда знал, что делать.

Римус ненавидел себя за это, но его разум горел лишь одной мыслью, похожей на вой сирены. Это сделали оборотни? Это был Сивый? Ему нужно было прочитать статью; ему нужно было узнать как можно больше.

Камин внезапно вспыхнул зелёным светом, и из него, оглядываясь, выступил Джеймс. Он посмотрел на Римуса.

— Спальня, — лишь сказал Римус. Джеймс кивнул и прошёл прямо туда, не сказав ни слова.

Римус закрыл глаза, глубоко вздохнув. Он может заварить ещё чаю. Очень хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но было ещё слишком рано, да и Сириус не собирался пить, так что если Римус начнёт хлебать джин в одиночку, это будет выглядеть совсем плохо. Блядь. Сириус вёл себя так замечательно, когда Хоуп умерла — как?! В то время Римус принимал это как должное, а теперь не мог придумать ни одной полезной вещи, которую мог бы сказать или сделать.

Регулус умер. Брат Сириуса умер.

Римус вернулся в спальню. Джеймс сидел на кровати, обняв рукой Сириуса, и очень тихо шептал ему что-то на ухо. Сириус выглядел так, будто слушал только краем уха, просто пялился в одну точку. Газету он наконец уронил, и теперь она лежала на полу, наполовину под кроватью.

— Он уже давно сделал свой выбор, — сказал Джеймс. — Ты не должен винить себя, ты не должен позволять этому…

— Тут не сказано, что случилось, — наконец заговорил Сириус странно низким голосом. — Кто-нибудь что-нибудь знает? Твой папа или Грюм? Прошлой ночью было какое-то нападение или…?

Джеймс лишь покачал головой, продолжая обнимать Сириуса.

— Нет, ничего, что могло бы объяснить… но, конечно, мы могли упустить что-то. Есть подозрения, что он… что Волдеморт убивает Пожирателей смерти. Чтобы, эм-м… Чтобы держать их на коротком поводке. У некоторых из них появляются сомнения, знаешь.

Римус вспомнил зловещую миссию оборотней. Возможно, Сивый недостаточно сильно пугал некоторые старые семьи. Волдеморту пришлось преподать урок, дать наглядный пример. Это было даже логично. По всей видимости, для Сириуса тоже. Его взгляд сфокусировался, глаза прищурились. Он шмыгнул, не пролив ни одной слезы, и расправил плечи, сбрасывая руку Джеймса.

— Ну, что ж, — резко бросил он, — он получил то, что заслуживал, правда?

Джеймс оглянулся на Римуса, и они обменялись взволнованными взглядами.

— Друг, — сказал Джеймс, — он был твоим братом, нет ничего плохого, если ты…

— Нет, — Сириус резко поднялся, принуждая Джеймса тоже подняться с кровати, и, шатаясь, прошёл к шкафу. — Он не был моим братом. Они мне не семья. Они всегда показывали это очень наглядно.

— Но ты…

— Он был моим врагом. Он бы убил каждого из нас без промедления. Так что я рад, что его больше нет. На одного Пожирателя смерти меньше. Хорошо. Просто великолепно, — он посмотрел на Джеймса и Римуса, как будто бросая им вызов. Ни один из них не осмелился перечить. — Я пошёл в душ, — сказал он и вышел из спальни.

Римус начал жевать губу. Джеймс тяжело вздохнул.

— По крайней мере, он поднялся с кровати, наверное. Ох, Регулус, маленький ты говнюк. Это как будто его последнее слово, чтобы выебать Сириусу мозг.

— Понимаю, о чём ты, — сказал Римус, пытаясь увидеть юмор в этой ситуации. — Мне кажется, как только ситуация начинает возвращаться к нормальности, случается очередная катастрофа.

— Грюм сказал бы: «Это война, парни», — ответил Джеймс без тени юмора в голосе.

Какое-то время они молчали, слушая скрежет водонагревателя в ванной, когда Сириус включал горячую воду. Джеймс провёл пальцами по волосам.

— Однажды это всё закончится навсегда. Я это знаю, Лунатик. Надо просто делать всё, что мы можем, пока этот день не наступит.

Римус кивнул — и он действительно чувствовал себя немного лучше. У Джеймса была сила, он вносил оптимизм даже в самое тёмное время.

— Как твои родители? — спросил Римус, осознавая, что Джеймс очень резко оставил своих больных маму с папой.

— Они в порядке. Мама паникует из-за цветов на свадьбу. Пит с его мамой гостят у нас, и Лили тоже живёт с нами, так что они не одни. Я не рассказал им об этом… не было времени, да и не хочу волновать лишний раз. Они бы захотели прийти и проверить, как он тут.

— Если он решил вести себя вот так, — сказал Римус, — то лучше его не трогать.

— Ты прав, — устало кивнул Джеймс. Он тепло улыбнулся Римусу. — Ты всегда прав, когда дело касается его, правда?

Римус пожал плечами, потому что считал, что Джеймс слишком добр — обычно Римус считал, что просто ужасно заботится о Сириусе.

— Я пытался связаться с Грюмом, — продолжил Джеймс, вернувшись к делу. — Хотел узнать, может, он что-то знает — но он не отвечает. Честно говоря… — Джеймс понизил голос, доверительно наклоняясь к Римусу, — мне кажется, Регулус не был таким уж важным человеком. Его имя вообще попало в газету только потому, что он Блэк.