Война: Кровавая Луна

Римус провёл со стаей Сивого почти целый месяц, прежде чем у него появилась уважительная причина уйти. Однажды утром он проснулся поздно и обнаружил, что остался практически один. Ничего не понимая, сел прямо и огляделся. Он уже привык, что рядом всегда были Кастор и Джереми, и теперь чувствовал себя ужасно обнажённым без тепла их тел.

— Отец призвал их, — раздался голос из темноты.

Римус поднял ладонь, чтобы создать прохладное пламя для освещения, как его научил Кастор. Оно было проще Люмоса, хоть и не такое яркое. Гай вышел из темноты низких покоев и посмотрел на Римуса сверху вниз.

— Отец приходил сегодня утром. Призвал Кастора и Ливию. Только их. Наверное, Кастор теперь прощён.

— Они скоро вернутся? — осторожно спросил Римус, укутываясь в плащ защитным жестом.

— Я бы так не сказал, — усмехнулся Гай. Он вертел в руках что-то блестящее и постоянно бросал на эту вещь взгляд. — Они ушли, чтобы встретиться с Тёмным Лордом.

— Что?!

— Луна уже близко. У него есть планы на нашу стаю.

— …планы? — реальность вонзила в голову Римуса острые когти, это было похоже на разбившееся стекло, на автомобильную аварию.

— Ты знаешь, — сказал Гай, по всей видимости, не заинтересованный моральной дилеммой Римуса, — мне всегда было интересно, почему наш отец обратил трёх самцов. Я думал, может быть, он хотел, чтобы мы научились править вместе, разделили бремя ответственности. Но теперь я всё понял. Он хочет, чтобы мы соперничали.

— Чего ты хочешь, Гай? — Римус поднялся на ноги и расправил плечи, чтобы напомнить, что он больше и сильнее, когда хочет этого. — Хочешь, чтобы я спел тебе ещё одну песню?

Гай ощетинился, щёки покраснели. Он отступил назад.

— Ты не одержишь верх, — сказал он, после чего бросил блестящий предмет Римусу в ноги и развернулся, чтобы уйти. Предмет издал громкий металлический звон. Это были карманные часы Римуса.

— Эй! — крикнул Римус и быстро нагнулся, чтобы поднять их. Но Гай уже ушёл.

Римус бессильно прислонился к стене и провёл пальцами по своим грязным волосам. Его сердце билось как бешеное, дыхание участилось, он начал паниковать. Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Ну разумеется, они по-прежнему работали с Волдемортом — война не остановится, просто потому что Римус теперь живёт здесь. Он чувствовал себя глупым и наивным — и хуже всего было то, что он чувствовал себя виноватым. Он должен был находиться на грёбаной миссии! Но он не думал об Ордене, не совсем — его беспокоило то, как защитить стаю, больше, чем как вернуться к своим друзьям, своей настоящей семье. Всё это время Римус считал себя жертвой — когда в действительности он являлся самым худшим предателем.

Он сбросил с плеч меховой плащ. Он не хотел выглядеть как они.

Ему так хотелось увидеть Сириуса — после долгих недель подавления чувств, они вдруг взорвались словно гейзер, и он даже не мог взять себя в руки и заткнуть его снова. Сириус бы знал, что делать — или хотя бы помог Римусу почувствовать себя лучше в этой ситуации.

Римус посмотрел на свои часы — единственную связь с друзьями, которая была в его распоряжении. Золото потеряло блеск, и он протёр поверхность грязной штаниной, пытаясь как-то это исправить. Затем он открыл и закрыл их несколько раз, проводя пальцами по плавным линиям узора виноградных лоз. Часы перестали работать в тот день, когда он вырвался из клетки; он высосал из них всю магию словно губка. Ещё одно предательство.

Когда он наконец смог хотя бы успокоить своё дыхание (господи боже, чего бы он сейчас не сделал за сигарету), Римус попытался мыслить трезво. Первым порывом было моментально убраться отсюда, просто выйти в лес и телепортироваться.

Но что потом? Объяснять Грюму и Фероксу, что, пока он проводил несколько приятных недель на природе, ему всё-таки стало слишком страшно, так что он слинял при первой же возможности? Нет. Если Сивый действительно пошёл на встречу с Волдемортом, это значит, что скоро они совершат нападение. Римус не мог позволить этому случиться.

Он подождёт, хотя бы попытается узнать что-нибудь от Кастора. А в настоящее время Римус прилагал все усилия, чтобы наскрести какое-нибудь счастливое воспоминание. Ему придётся отправить Патронуса, и очень скоро.

***

Братья! Сёстры! Собирайтесь вместе.

Голос Ливии в его голове был, наверное, одной из самых неприятных вещей, которые довелось испытать Римусу после прибытия в стаю. Но это работало, так что он поднялся по лестнице из склепа в разрушенную церковь, где уже собирались остальные. Сивый стоял за кафедрой для чтения проповедей, Кастор и Ливия стояли по обе стороны от него, выпрямив спины и высоко подняв головы.

— Дети мои, — обратился ко всем Сивый, подняв руки, словно католический проповедник, — луна приближается, наше время уже близко.

Ему ответили восторженным бормотанием. Для многих здесь полнолуние было шансом освободиться, обратиться в истинную форму.

Сивый поднял палец в воздух, чтобы заставить всех замолчать, и по-отечески улыбнулся.

— Я говорил с нашим покровителем. В эту луну мы будем пировать на костях наших врагов. Нам сделали подарок в виде добычи.

Некоторые члены стаи заликовали и засвистели, начиная переговариваться с ещё бо́льшим восторгом.

О нет, у Римуса перевернулся желудок, о нет, о нет…

— Вас поведут Ливия и Кастор, — сказал Сивый. — Вы приведёте ребёнка-девочку ко мне — родителей можете оставить себе.

Ещё больше ликования. Не все — Римус увидел, как несколько молодых ребят напряжённо переглянулись между собой, и широко распахнутые глаза Джереми прожигали дыру в затылке Кастора. Не все из них, — подумал Римус. — Их можно спасти, их можно, их можно…

Римус Люпин, — раздался голос в его голове. Он удивлённо моргнул — это был Кастор. — Говорить об этом здесь небезопасно. Ты присоединишься ко мне в лесах.

Римус перевёл взгляд на Кастора, который равнодушно смотрел перед собой, как всегда, с нечитаемым выражением лица. До этого он не пытался общаться с ним вот так, но стая была достаточно близко, и магия леса надвигалась ближе, так что он сосредоточился изо всех сил.

Да. Я понимаю.

Кастор ничем не показал, что услышал его, так что Римусу оставалось только надеяться. Сивый ушёл вскоре после этого, холодно подмигнув Римусу, проходя мимо.