Глава 628

Пока жена императора изменяла своему мужу, успел пройти сначала 3-й раунд, затем часовой перерыв, и сейчас уже начинался третий из четырёх поединков 4-го раунда – последний все ждали, ведь на нём Кён сразится с Орисом.

В первом поединке Родан схлестнулся с Ямой – монархом 5-й ступени. Удивительно, но юноша оказался первым, кто не струсил! На самом же деле он и не надеялся победить, а в бой вступил с одной целью: попытаться хотя бы чуть-чуть вымотать основного конкурента Моргана. Увы, но он облажался по полной: демон подавил его одной лишь левой рукой за несколько движений, унизительно вдавив его голову в пол арены.

Во втором поединке схлестнулись два относительно талантливых Тристана. Впрочем, никто из них не смог бы посоперничать даже с Дайти, которого ранее одолел Кён.

А сейчас на арену вышли самые многообещающие бойцы – Морган и Тимофей, монархи 8-й ступени и единственные, кому по силам конкурировать с Роданом.

В глазах Тимофея отразился ледяной блеск.

Морган же презрительно ухмылялся: «Вижу, ты такой же упёртый болван, как и твой папашка… И такой же неудачник. На что ты рассчитываешь? Грязнокровка должна знать своё место, но ты как будто так и жаждешь получить взбучку. Ты что, мазохист?»

«В детстве без своего старшего брата тебя убил бы мой плевок, но сейчас тебе неоткуда ждать помощи.»

«Ой как страшно! Весь трясусь и плачу!» – театрально схватился за сердце Морган и злобно ухмыльнулся. – «Кто я, по-твоему, такой, чтобы бояться безъяйцевого изгнанника? Ты мне не ровня!»

«Словами ты ничего не докажешь.» – Тимофей вынул меч Инвируа и указал им на недруга.

«Сложно с тобой не согласиться.» – Морган достал своё оружие и также указал им на противника.

~дзинь~

Завязался ожесточённый поединок. Бойцы, казалось, жаждали вырвать друг другу глотки. Они применяли самые разные техники. Тимофей, владея эфиром, светом и тьмой, атаковал в основном молниями пурпурного оттенка, разряды которых напоминали колыхания сотен и тысяч тонюсеньких щупалец осьминога. Такой их эффект был обусловлен способностью уникального тела. Морган, владея ветром, холодом и тьмой, успешно наступал, заставляя изгнанника уйти в глухую оборону. Всё из-за техник льда и ветра, которые постепенно промораживали Тимофея, а защититься от них ему было нечем. Также эффективны были многочисленные лезвия ветра вкупе с проклятыми разрезами, которые бывший Браун мог только отбивать, так как у него не было подходящих защитных техник.

Стоило Моргану почувствовать превосходство и злорадно рассмеяться, как вдруг Тимофей покрылся плёнкой яркого лунного света. Его скорость вдруг резко возросла, раны на теле начали затягиваться, а холод вдруг практически перестал на него действовать, да и лезвия ветра едва ли царапали, причём из-за возросшей скорости он стал успешно отбивать практически все летящие в него атаки.

Зрителей весьма удивили столь разительные перемены. Теперь Тимофей теснил противника, заставляя его отступать. Кислая гримаса Моргана лучше тысячи слов передавала его настроение.

«Всё, ты меня заколебал!» – Морган вынул из кольца “Тёмного карателя” – изящную чёрную катану, испещрённую древними символами. В воздухе разлилась внушительная аура, но принадлежала она явно не Кагану, а самому оружию – настолько оно было качественным.

«Воспользовавшись этой катаной, ты признаёшь, что без неё ни на что не годен!» – крикнул Тимофей.

«Что ты там тявкаешь, пёс? Это моё оружие. Продолжение моей руки. Если ты падёшь от него, то значит, таков твой удел!» – оскалился Морган и бросился в атаку.

Первое же столкновение ударов оставило на мече Тимофея полусантиметровую зазубрину. Проклятые лезвия, вбирающие в себя характеристики меча, также стали прочнее, острее и даже быстрее. В таком темпе поединок скоро закончится: когда Морган сломает у противника оружие, тот больше не сможет ничего ему противопоставить.

Демоны зависти скрежетали зубами от такой несправедливости. Впрочем, как и сам Тимофей. Поэтому он решил использовать свой секретный козырь: глаза парня загорелись зелёным, и он мгновенно телепортировался противнику за спину и атаковал его в шею…

Однако Морган с усмешкой отразил атаку, будто знал о ней заранее, в чём Каган сразу же сознался, громко поблагодарив Клементину, которая и рассказала ему об этой способности.