Глава 801

Брызжа слюнями от восторга, здоровый черный пёс рванул к красотке и принялся лихорадочно вылизывать её сладострастный бутончик, скрывающийся за тонкой тканью. Она покорно стояла раком, что как бы символизировало её готовность.

У Валькирии перехватило дыхание от ощущений в промежности, как её активно вылизывает язык, смачивая сквозь ткань своей слизкой слюной. Из-за сильного дыхания собаки там ощущался холодок, переходящий в ледяные мурашки, расходящиеся по всему телу.

Госпожа Торресов не знала, что имеет дело не с собакой (откуда ей вообще взяться на острове?), а с клоном, созданным Кёном. Если бы не действие яда, подавляющего восприятие, она бы ощутила исходящую от существа ауру, и тогда бы сразу всё поняла. Но девушка всего этого не знала. Для неё сей кошмар был самым что ни на есть настоящим.

Стоило Валькирии со слезами повернуть голову, как она с ужасом заметила боковым зрением большой прибор, сокрытый за шкурой “пса”. Лишь его розовый кончик выглядывал наружу, подобно помаде. Девушке стало дурно от одной мысли, что оно может в неё проникнуть… Если это случится, то она потеряет самое ценное, что у неё осталось – её честь!

Сердце госпожи Торресов бешено колотилось, будто её вот-вот казнят. Осознание грядущей катастрофы помогло ей прийти в себя и предпринять хоть какие-то попытки спастись. Она посмотрела на “хозяина” самым жалостливым взглядом, на который была способна, и заскулила в мольбе, но ублюдку было совершенно плевать.

Тогда девушка попыталась яростно гавкать на пса, чтобы отпугнуть, но это лишь ещё больше того раззадорило, отчего он буквально зарывался мордой ей промеж ног!

Валькирия хотела оттолкнуть пса, но физически не могла, потому что её выдрессированное до рефлекторного состояния тело отказывалось действовать против команды.

Вскоре возбуждённый кобель, будто обладая интеллектом, языком заправил лоскуток трусиков в сторону, оголив блестящий от влаги персик, и полез на самку…

{Нет… Нет-нет… Этого не может быть! Так не должно быть! Не хочу!} – Валькирия, ощущая, как что-то острое и горячее тычется ей между ног, стараясь найти вход в рай, завиляла попой, уворачиваясь. Казалось, её сердце хотят пронзить клинком в неравной битве, а она спасает свою жизнь изо всех сил чуть ли не с завязанными глазами!

~шлёп~

Внезапно госпожа Торресов округлила глаза и издала вскрик. Она ощутила резкую обжигающую боль внизу живота, похожую на шлепок резинкой, которая стремительно перерастала в невыносимое жжение, будто ей разрывают нутро. Девушка с неверием опустила взгляд, чтобы посмотреть себе между ног, и обнаружила, как её животик вздулся…

Именно в этот момент пёс задвигался с безумной скоростью, как умалишённый, полностью помещая свой немалый агрегат внутрь самки. С каждым толчком повсюду разбрызгивалась горячая прозрачная жидкость, а также капельки крови от разрыва плевы.

«А-а-аа-а-а-а-аа-а-а-аа…» – у Валькирии изо рта вырвался душераздирающий крик, будто она увидела собственную смерть. Он быстро сменился мычанием, больно уж похожими на звуки агонии человека, которого свежуют заживо. Девушка бы потеряла сознание, но что-то не позволяло ей это сделать, прямо как в той яме с насекомыми.

Сознание госпожи Торресов пребывало в хаосе. Всё её естество подверглось небывалому шоку, из-за чего она упала лицом в пол и задёргалась в судорогах, обливаясь холодным потом, пока мохнатый “пёс” продолжал её насиловать.

Для Валькирии, как и для любой благородной леди, честь и достоинство имели первостепенное, принципиальное значение. Что бы с ней не произошло, в итоге она смогла бы выйти за Кристофера и забыть обо всех этих событиях на острове, как о страшном сне, поэтому для неё катастрофично то, что её обесчестили. И ладно бы это сделал Кён, тогда она хотя бы в теории могла бы восстановить себе честь, став его женщиной, но невинности её лишил даже не человек, а жалкий мерзкий пёс.

Теперь Валькирия – никто, и звать её никак. Отныне она недостойна даже одного взгляда от принца Кристофера… Он так и не успел её спасти. Той госпожи Торресов больше не существует. Всё из-за Кёна. Он, можно сказать, убил её!

Девушка бы уцепилась за ненависть, как за спасительную соломинку, чтобы жить ради её свершения, но у неё не было на это ни воли, ни сил. Да и какой смысл, если она уже потеряла всё, что имела? Всё это больше не имеет никакого значения.

Спустя минуту полового акта взгляд девушки опустел, приобретя безжизненно-серый цвет, и она обмякла, потеряв всякую волю к существованию, словно у неё вырвали душу.