Глава 28. Потеря лица

Ночь выдалась беспокойной. Из-за шума и суеты Линь Шу почти не спала, и теперь, поднявшись с постели, чувствовала тяжесть в голове, словно налитой свинцом. Аппетит отсутствовал напрочь — кусок в горло не лез.

— Плохо спала? — участливо спросила Лю Сяоэ, заметив вялость дочери.

— Угу, — безжизненно отозвалась Линь Шу, с трудом подавляя зевок.

Лю Сяоэ обвела взглядом остальных домочадцев. Вид у всех был помятый и уставший, под глазами залегли тени.

— Гроб с телом стоял в доме три дня, — вздохнула она, накладывая кашу. — Прошлая ночь была последней перед погребением, вот и шумели больше обычного, провожая душу. Но ничего, сегодня утром её вынесут и предадут земле. Этой ночью, наконец, все смогут выспаться по-человечески.

Линь Вэй, старший брат, кивнул, подтверждая слова матери:

— Дядя Чао, наш бригадный счетовод, вчера перед уходом объявил, что сегодня утром работы в поле не будет. Все идут провожать старую бабушку в последний путь.

— Вот и хорошо, — кивнула Лю Сяоэ. — Поешьте и идите, нужно отдать дань уважения.

Смерть в восемьдесят лет в деревне считалась «Радостным трауром» — благостным завершением долгой и полной жизни. Поэтому во время похоронной процессии никто не рыдал и не бился в истерике.

Для жителей деревни это событие стало своеобразной отдушиной. Большинство пришло не столько из горя, сколько ради участия в общем деле и возможности законно отдохнуть полдня в разгар весенней пахоты. На лицах людей читалось скорее спокойствие и даже лёгкое оживление от перерыва в тяжёлом труде.

Линь Шу, смешавшись с толпой провожающих, заметила, что семья бригадира выбрала для захоронения место довольно далеко от деревни. Могила располагалась на обратной стороне зелёных холмов, обращённая «лицом» к реке Цинцзян.

Река Цинцзян славилась своей кристальной чистотой. В эту эпоху экология ещё не была испорчена прогрессом: крестьяне, работая в поле и забыв взять с собой флягу, могли без опаски зачерпнуть воды прямо из реки и напиться.

Даже спустя десятилетия, в будущем, воды Цинцзян останутся чистыми, а обитающая в них рыба станет деликатесом, за который богачи будут готовы платить баснословные деньги. Дикая рыба будет стоить сотни юаней за полкило, а цена на дикую черепаху и вовсе взлетит до тысяч. И даже за такие деньги достать их будет непросто — всё скупалось по предзаказам для элитных ресторанов.

В конце концов, чтобы сохранить это природное богатство от хищнического вылова, власти введут строгий запрет на рыбалку.

Но сейчас, в семидесятые, местные жители даже не подозревали, какое сокровище плещется у них под боком. Пока земля давала урожай и в доме было зерно, никто не горел желанием лезть в воду. Рыбалка считалась делом ненадёжным: рыбу не видно, поймаешь или нет — бабушка надвое сказала, а время потеряешь. Крестьяне предпочитали твёрдую землю под ногами и гарантированный результат.

— Тётя Шу, смотри! Там лодка на реке! — звонкий крик племянника Линь Сяоцзюня вырвал Линь Шу из размышлений о будущем экосистемы.

Она проследила за его пальцем. И действительно, вдалеке, разрезая водную гладь, двигалась тёмная точка. Судя по скорости и ровному ходу, это была не простая деревянная лодка на вёслах, а судно с мотором.

• • •

— Ну что, как тебе? — Сюй Мин с довольной ухмылкой посмотрел на своего спутника. — Спорим, ты в своём провинциальном центре на таких моторных лодках не катался?

Гу Цзю сидел, расслабленно откинувшись на борт и прикрыв глаза. Тёплый речной ветер ласкал лицо, принося запахи воды и зелени. Даже громкий, ритмичный стук дизельного двигателя не мог испортить его благодушного настроения.

Услышав подначку друга, он лениво приоткрыл один глаз:

— Я не рыбак, с чего бы мне кататься на рыбацких лодках? Это вполне нормально.

Самодовольная улыбка Сюй Мина слегка померкла.

— По твоей логике, раз мы сейчас на ней плывём, то мы рыбаки? — фыркнул он. — И вообще, ты ошибаешься. Эта моторка используется не для ловли рыбы, а как паром для переправы.