Глава 147

Глава 147. Кажется, это возвращение домой

Рения начинал действовать сразу же, как только план составлен.

Велев Шион и остальным немедленно начать собирать вещи, он попросил о встрече с Лобелией.

Видимо, его поступок, последовавший за новостями от королевы, был спрогнозированным, поскольку встреча прошла без проблем. Рения сообщил Лобелии, что  хочет немедленно вернуться на свои земли, и, помимо укрепления обороноспособности своего города, займется также проверкой состояния континента драконидов, с использованием врат в эльфийской стране.

Молча его выслушав, Лобелия сдержанно кивнула.

— Я так понимаю, с собой ты возьмешь этого простака Лепарда и эту придурочную Каэде, верно? – спросила она.

— Не уверен, что простак и придурочная действительно нужны мне сейчас. И разве страна зверолюдей не должна  укреплять свою собственную защиту? Вам ведь нужны их сила и связи, не так ли?

Рения хотел бы отказаться от помощи кого-то, кто бы лишь путался под ногами, но с другой стороны, несмотря на  проблемы с манерой речи и поведения Лепарда и Каэде, он не считал их «простаком и придурочной».

Их мощь действительно помогла бы бороться с врагом, но кроме непосредственной войны с Владыкой Демонов, эти двое должны были помочь своему народу, своей родине. Пусть они уже настроились на то, чтобы стать членами группы героя, пусть утвердились в своем намерении отправиться на поиски героя драконида вместе с Курцем, Рения был твердо намерен оставить их на континенте зверолюдей.

Как будто предсказав ответ Рении, Лобелия обеспокоенно произнесла:

— Если ты возьмешь эту парочку с собой, я позволю двум лисьим жрицам, примерно того же возраста, что и Курц, остаться возле него на постоянной основе.

— Ну… — растерянно протянул Рения.

Ловкие жрицы зверолюдей действительно помогали Рении, полностью беря на себя все заботы о Курце.

По-видимому, из-за разницы в возрасте с героем людей, Рения и Шион воспринимались как его опекуны, вне зависимости от того, что они делали. Однако жрицы того возраста чрезвычайно положительно влияли на формирование у Курца эмпатии и эстетических чувств, видимо, потому, что воспринимались им как друзья и товарищи по играм.

Хотя в то же время это помогало и с развитием других его качеств, что уже не так славно.

Что касается личностей, на вид имевших тот же возраст, можно было бы вспомнить Фрау. Но даже если она и выглядела по-детски, по уму она была куда ближе к Рении, нежели к Курцу. Более того, учитывая, что именно она вместе с Эмиль этого самого Курца и создала, между этими двумя никогда не возникала тесная и дружеская атмосфера.

— Понял. Ладно, беру, — немного поколебавшись, наконец решил Рения.

Плюсы все же перевешивали, если оценивать боевую мощь Каэде и Лепарда, а также полезное окружение для Курца.

Лобелия свирепо улыбнулась Рении, определенно думавшему, что такой расклад идет во вред зеролюдям.

— Не нужно так о нас беспокоиться. Я здесь, и Король Клыков… тоже.

— Спасибо, что заботитесь обо мне, — кивнул Рения.

Он подумал, что решение отправить Лепарда с ним было своего рода проявлением заботы о нем и его группе. В конце концов, Лепард и Каэде способны оказать ему большую помощь во время путешествия по континенту драконидов в поисках их героя. Его благодарность вызвала на губах королевы хитрую улыбку. Взмахнув рукой, словно говоря этим «в этом нет ничего такого», она весело произнесла:

— Перестань. Это не значит, что мы подвергнемся той же опасности, что и вы, когда отправитесь в место, кишащее демонами.

— Я обязательно верну этих двоих в целости и…

— И об этом не думай, — оборвала его Лобелия, глядя парню прямо в глаза. – Я отправляю этих двоих как героя и его сопровождение. Ты же не думаешь, что я не верю в их возможную гибель на таком сложном задании? Я с самого начала учла возможность их смерти.

— Ну, как бы…

— Думаешь, что это слишком жестокие слова как для матери? – вскинула брови Лобелия.

— Я не могу даже предположить, что вы на самом деле чувствуете. Мне, скажем так, не хватает квалификации, чтобы судить об этом.

Возможно, в прошлой жизни он и был чьим-нибудь родителем, вот только воспоминаний об этом не сохранилось. Но при этом он все равно не мог понять эмоции Лобелии, смерившейся не только с тем, что ее сыну суждено быть героем, но и с тем, что он может погибнуть.

Замерев на мгновение, чтобы переварить слова Рении, Лобелия снова широко улыбнулась.

— Если бы ты сейчас ляпнул какую-нибудь лицемерную дичь, я бы выбила из тебя все дерьмо.

— Честность — это добродетель, которая кажется мне наилучшим подходом, — тут же отозвался парень.