Глава 216

Глава 216. Кажется, Я Возвращаюсь (часть 2)

Как только машина подъехала к городским воротам Клинга, к ней тут же подбежали стражники. Даже для этого города построенная Эмиль машина была необычным и непривычным явлением, хотя факт ее существования в принципе не скрывался. Поскольку время от времени демоница все же каталась на ней по окрестностям, солдаты не удивились при виде этого чудного механизма, однако остальные – особенно гости и посетители Клинга – видели ее впервые и теперь в изумлении столпились вокруг, пытаясь разглядеть, что это вообще такое.

Впрочем, для пассажиров машины такое привлечение внимания к себе не было чем-то примечательным, скорее они к этому уже успели привыкнуть. И только Килие, имевшая в этой области относительно небольшой опыт, беспокойно оглядывалась по сторонам, выглядя почему-то несколько подозрительно.

Среди расквартированных в Клинге солдат не было ни одного, кто не узнал бы Рению. Это можно было считать естественным делом, раз уж он был их феодалом, но среди знати не редко встречались такие образчики, кто никогда не покидал своих особняков, а в каретах ездили за плотно занавешенными окнами. Поэтому в этом мире для воинов нижнего уровня иерархии было относительно нормальным не знать своего лорда в лицо.

Однако, поскольку Рения часто покидал свой особняк, чтобы прогуляться по городу или перекусить в ресторанах или у придорожных лотков, большинство солдат видели его вблизи, и, таким образом, никаких затруднений с идентификацией не возникло.

— Милорд, добро пожаловать… — начал было говорить один из бросившихся к машине солдат, но остановился на полуслове, удивленный весом удара, пришедшегося ему по шлему. Даже Рения, который уже готовил ответ на приветствие, потерял дар речи, подняв глаза чуть выше лица солдата. Все женщины, кроме Килие, горько улыбнулись, а вот сама коробейница казалась сбитой с толку, словно только что стала свидетельницей чего-то невероятного.

— С возвращением, господин!

Любой житель Клинга, от младенцев до лежащих на смертном одре стариков, знали имя той, кому принадлежал этот голос. Причем около семидесяти процентов из них питали к ней душевные чувства, двадцать процентов – уважение и еще десять – страх.

Миниатюрная девушка тем временем взялась за подол своей юбки, заставив тот слегка изогнуться кверху, а затем совершила безупречный книксен, чтобы приветствовать возвращение своего хозяина. Впрочем, удар по голове солдата, который предшествовал этому, несколько подпортил идеальное впечатление от приветствия.

Сам же солдат, использованный в качестве опоры для ног Фрау, крепко зажмурил глаза с застывшим выражением лица, и стоял совершенно неподвижно, даже не дергаясь, как если бы превратился в статую.

«Не могу представить, насколько она тяжелая», — рассеянно подумал Рения.

Судя по ситуации и поведению служивого, это было очень маловероятно, но все же если бы он открыл глаза и посмотрел наверх, чуть приподняв лицо, то смог бы увидеть то, чего видеть был не должен. Или вполне мог запутаться в ее юбке и заставить ее, как следствие, поскользнуться и упасть вниз. Впрочем, произойди хоть что-то из этих вариантов, бедняга наверняка умер бы. Скорее всего, его прикончили бы самым мучительным способом.

Жестокая природа людей иногда описывалась как настолько отвратительная, что заставляла отступать даже богов. Но солдат, несомненно, имел все шансы быть убитым таким отталкивающим образом, что это было бы даже трудно описать словами. И даже те, кто привык лицезреть жестокость в самых разных ее проявлениях, наверняка предпочли бы не видеть той сцены, которая имела все шансы развернуться прямо у них на глазах.

Именно потому, что солдату удалось каким-то образом инстинктивно это понять, он и не двигался с места, продолжая изображать из себя подставку для ног Фрау. Убедив себя, что он статуя, парень стоически переносил нечто гораздо более ужасное, чем моральное воздействие со стороны бога смерти, при этом почти отказавшись от всего человеческого, что в нем имелось на этот злосчастный момент.

— Спасибо, что пришла поприветствовать меня. Но разве это удобное место? Немедленно слезь! Ты хоть понимаешь, что напрягаешь беднягу? – тут же приказал Рения, опасаясь, что солдат в любой момент даже дышать перестанет, если он тот час же не вмешается и не исправит эту странную ситуацию, и Фрау тут же спрыгнула с чужой головы, небрежно, как кролик.

На мгновение солдаты были очарованы нежным ароматом неизвестного цветка, разлетевшимся по округе и появившимся одновременно с прыжком Фрау. Но, тут же поняв, что именно произошло, все как один дружно отвернулись с такой скоростью и силой, что казалось от их ног поднялся дым, в мгновение ока оказавшись обращенными к новоприбывшим спинами. Их поведение было спровоцировано тем, что они заметили край юбки Фрау, приподнятый ветерком. Именно подол и ее вскинувшиеся вверх волосы и распространили вокруг цветочный аромат. Конечно, не факт, что девушка не учла воздействия ветра и интенсивности собственного прыжка, озаботившись не показать миру того, что тот видеть был не должен, но иногда сбывались и самые худшие сценарии.

Что бы их ждало, если бы они в конечном итоге воспользовались этой возможностью узреть незримое? Только одно – умолять о быстрой смерти. Так что такую реакцию солдат стоило рассматривать как вполне разумную.

На самом деле образ их мышления немного не соответствовал ожиданиям самой Фрау. Если бы худшее действительно произошло, она планировала броситься в объятия Рении и пожаловаться ему, что мерзкие мужики пялились на ее нижнее бельишко, покраснела бы от смущения и даже пустила бы жалостливую слезу. Правда, дальше сценарий пошел бы совсем не так, как он виделся в мрачных прогнозах несчастных солдат. Рения наверняка просил бы их, раз уж это была случайность, а потом утешил бы Фрау. И тогда уже она снизошла бы к ним, а это, в свою очередь, привело бы к тому, что у солдат сложилось бы хорошее впечатление о лорде, который смог справиться со столь неловкой ситуацией в пользу для всех. В конце концов, Фрау имела полное право вести себя по отношению к милорду как избалованный ребенок, не заботясь о том, что о ней подумают другие. Это действительно был лучший план, при котором никто ничего не потерял бы. Ради пользы Рении Фрау была бы не против показать свое нижнее белье, но в последний момент она все же отказалась от этого, рассудив, что, вероятно, не должна вести себя так бесстыдно, как горничная, представлявшая моральный облик своего хозяина. При этом она даже на мгновение не задумалась о том, что могла бы сразу приземлиться на грунт, а не на голову бедняги солдата. И не было ни малейшего шанса того, чтобы хоть кто-нибудь, кроме Рении, в маркграфстве Кунуги мог ей на это указать.

Совершив почти беззвучное приземление, сопровождаемое разве что едва слышным хлопком юбки, Фрау выпустила небольшое количество маны и немного шумновато потопала к как раз вылезшему из машины Рении, кидаясь ему на талию.

— Добро пожаловать домой, Мастер! Я так скучала по вас! —  она обняла его с такой силой, что парень даже застонал. Проигнорировав этот звук, девушка с радостью прижалась лицом к его животу.

Окружающие были несколько озадачены подобным развитием событий. Особенно солдаты, которые были уверены, что такие объятия любого из них заставили бы задохнуться и потерять сознание. Однако Рения покачал головой, показывая, что это даже не проблема, а так, легкое неудобство, и тогда остальные с облегчением выдохнули. Учитывая, что ситуация разрешилась хорошо, все расслабились, и солдаты снова обернулись лицами к новоприбывшим.

А тем временем остальные члены группы тоже вылезли из машины. Фрау почти полностью растворилась в ощущении удовольствия от объятий Рении, но даже в таком состоянии она смогла заметить, что количество выходящих из машины людей увеличилось по сравнению с тем, сколько садилось в нее изначально, и внезапно вообще перестала двигаться.

— Мастер снова увеличил количество девушек?

— «Снова»? Хватит так говорить! Звучит пошло.