Глава 93. Благословение Крёстной

— Тяньцин!

Чэнь Ши и Ли Тяньцин обернулись на оклик. Вдалеке стояла группа из семи-восьми молодых людей в одеждах ученых — дорогих, но не кричащих. Все они выглядели бодрыми, полными сил и юношеского задора, и махали Ли Тяньцину.

Ли Тяньцин отозвался и шепнул Чэнь Ши:  

— Это мои родичи из клана Ли. Тот, кто звал — Ли Цзюнь, второй сын четвертого дяди. Он ко мне неплохо относится. Раз зовут, значит, дело есть. Я подойду.

Чэнь Ши кивнул.

Ли Тяньцин подбежал к группе. Ли Цзюнь улыбнулся:  

— Тяньцин, мы, братья, только прибыли в Синьсян, мест не знаем, ничего не ведаем. Не подскажешь, где тут можно развлечься? Ты ведь бывал здесь, может, устроишь нам экскурсию?

Ли Тяньцин смутился:  

— В прошлый раз я был только в деревне, в сам уездный город не заходил.

Ли Цзюнь отмахнулся:  

— Да нам бы просто найти место, где вид красивый да чаю попить можно. Ты вон с кем-то беседовал, он местный? Спроси у него.

Ли Тяньцин вернулся и передал просьбу. Чэнь Ши сказал:  

— Пару дней назад я гулял по ночному рынку, проходил мимо реки Чистого Канала. Видел там расписные лодки-домики, на них наверняка можно и чаю попить, и на виды полюбоваться. Только вот, Тяньцин, мне показалось, эти братки тобой помыкают. Не как братом, а как слугой.

— Потом расскажу, — отмахнулся Ли Тяньцин.

Он снова сбегал к родичам, рассказал про лодки. Ли Цзюнь спросил мнения остальных, и те весело согласились:  

— Мы люди новые, нам бы пейзажами насладиться да тихий уголок найти. Лодка — самое то.

Ли Цзюнь кивнул:  

— Спасибо за труды, Тяньцин. Тот парень — твой друг? Зови его с собой. С местным проводником сподручнее будет.

Ли Тяньцин согласился, позвал Чэнь Ши, и они повели компанию к реке Чистого Канала.

По дороге Ли Тяньцин тихо пояснил:  

— В клане Ли я из побочной ветви, сын наложницы. Статуса никакого, даже любимая служанка в поместье важнее меня. Если бы я не нашел тот окаменевший корабль сокровищ Великой Мин и не отличился, они бы на меня и не взглянули.

Чэнь Ши усмехнулся:  

— И какой смысл торчать в этом клане? Айда со мной в Солнечные Горы! Станешь там лесным царьком, в округе никто и слова поперек не скажет.

Ли Тяньцин вздохнул:  

— Родиться в знатном клане — значит не принадлежать себе.

За разговорами они добрались до причала, наняли расписную лодку. Вода в реке была чистой, на судне имелся Талисман усмирения ветра, так что плыли они быстро и плавно.

Лодкой управляли отец с дочерью. Отец стоял на руле, а дочь суетилась, заваривая и подавая чай, стараясь угодить гостям.

Молодые господа из клана Ли, заметив, что девушка хороша собой, начали отпускать шуточки. Но девица оказалась остра на язык — ответила так, перемежая приличное с непристойным, что господа залились краской.

Под общий хохот лодка вышла на середину реки.

— «Спросил у канала: откуда такая прозрачность? То живая вода из истока пришла», — продекламировал Ли Цзюнь с глубоким чувством, но в голосе его сквозила горечь. — Пейзажи Великой Мин прекрасны, как на картине, но, увы, правление в упадке. У власти — мешки с вином и рисом, рука руку моет, а Скверна бесчинствует, губя и эту красоту, и простой народ. В таком мире откуда взяться чистому каналу? А без чистого канала не будет живой воды. А без живой воды разве запляшут рыбы и драконы?

Его слова нашли отклик в сердцах остальных.

Чэнь Ши искоса взглянул на него, подумав: «А этот господин Ли Цзюнь, похоже, понимает суть бедствий».

Ли Чжэнцин, четвертый сын Ли Сяочжэна, подхватил:  

— Второй брат прав. Но мир таков, каков есть. У нас есть стремление к переменам, но нет ни власти, ни силы. Что мы можем?

Они дружно вздохнули.

Ли Цзюнь нараспев произнес:  

— Тщетна скорбь, поседели виски молодые! Есть желание казнить воров, да нет сил перевернуть небо! Увы, увы! Если бы я вошел в чертоги власти, я бы вымел грязь из Вселенной, исцелил недуги двора, вернул древние законы и подарил миру светлое небо!

Все одобрительно загудели. Чэнь Ши тоже восхитился и сказал Ли Тяньцину:  

— В клане Ли много достойных людей, это вызывает уважение. Куда лучше, чем клан Чжао.

Убив немало членов семьи Чжао, он был хорошо с ними «знаком».

Ли Тяньцин лишь улыбнулся, ничего не сказав.

На лодке царило воодушевление, звучали трагические песни о страданиях народа и бездушии власти. Молодые люди сокрушались о своей беспомощности.

Чэнь Ши проникался к Ли Цзюню и остальным всё большим уважением, как вдруг Ли Цзюнь обратился к девушке-лодочнице:  

— А есть ли в вашем городе «худые лошадки»?

Девушка удивилась:  

— Это что за лошади такие?

Ли Цзюнь слегка смутился и прошептал:  

— Ну, малолетние блудницы.

Девушка рассмеялась:  

— А, так господам захотелось по бабам! Вы так красиво говорили о высокой морали, что я уж решила, вы не собираетесь развлекаться, поэтому и не поплыла к «кварталу цветов». Наша лодка как раз туда ходит, но обычно ночью, днем редко кто катается. Подождите, сейчас развернемся. Папаня, валяй полный разворот! Это не учёные праведники, поворачивай к борделю!

Лодка развернулась и направилась к увеселительным заведениям.

Молодые люди заметно расслабились, снова повеселели. Если кто-то и вспоминал о бедах страны, тему быстро переводили на «лошадок», и в речах всё чаще проскальзывали сальности.

Чэнь Ши чувствовал себя странно. Он никак не мог увязать этих похотливых юнцов с теми, кто только что пел скорбные песни о судьбе родины.