Том 2. Глава 85: Братья

— Кха-кха!

Иллидан, откашлявшись, отмахнулся от облака пыли и едкого дыма Скверны. Он с трудом поднялся на ноги, разминая затёкшие мышцы. Принять в грудь прямой удар Тихондрия было не самым приятным опытом, но он знал, что это был самый быстрый и верный способ вырваться из боя.

Он и не собирался затягивать бой. При всей своей самоуверенности, Иллидан не был глупцом. Он прекрасно понимал, что в его нынешнем состоянии, ослабленном десятью тысячами лет заточения, одолеть сильнейшего натрезима в прямом столкновении – практически невозможно.

Ещё на подходе к этой осквернённой роще Иллидан почувствовал его. Мощный источник силы, сокрытый в самом сердце порчи. Что-то, что звало его, резонировало с той тьмой, что уже была частью его самого.

Именно поэтому он отказался от первоначального плана действовать из тени и вышел на открытую конфронтацию. Бой с Тихондрием был лишь спектаклем, отвлекающим манёвром. Его истинная цель с самого начала была там, в центре.

И вот теперь, когда повелитель ужаса, обманутый его показной слабостью, потерял бдительность, Иллидан наконец-то увидел его. Источник порчи. Огромный череп, парящий над осквернённым пнём. Он не принадлежал ни одной из известных ему рас.

Впрочем, Иллидана не интересовала его история. Его интересовала лишь та концентрированная мощь Скверны, что непрерывными волнами исходила от артефакта.

— Так вот оно что, — прошептал он и, не колеблясь, схватил череп. В тот же миг артефакт, до этого казавшийся огромным, сжался до размеров, которые можно было удержать в одной руке. Магическая иллюзия, поддерживавшая его грозный вид, спала.

Едва его пальцы сомкнулись на кости, как на руках и на лбу вздулись вены. Сила, заключённая в черепе, теперь, лишившись прежнего выхода, хлынула в тело Иллидана.

Процесс был мучительным, словно по жилам тек расплавленный металл. Но он и не думал отпускать свою находку. Наоборот, на его лице появилась безумная, восторженная улыбка.

— Да… ДА! ВОТ ОНО! СИЛА! ТА САМАЯ СИЛА, КОТОРУЮ Я ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ИСКАЛ!

Он не только не сопротивлялся потоку, но и с жадностью впитывал его. И вместе с обжигающей энергией Скверны в его разум хлынули чужие воспоминания, чужие знания. Он узнал имя владельца этого черепа – Гул’дан, могущественный чернокнижник орков. Даже после смерти его познания в демонологии и искусстве владения Скверной остались запечатаны в кости, и теперь они становились достоянием Иллидана.

…

Пока Иллидан был поглощён этим процессом, перед ним вновь материализовался Тихондрий. Он хотел было немедленно вмешаться и прервать этот опасный ритуал, но его поднятая когтистая лапа замерла в воздухе. Он решил посмотреть, что будет дальше.

Повелитель ужаса стал свидетелем того, как тело Иллидана начало меняться. Прошедший крещение чистой Скверной, он стал выше и мощнее любого ночного эльфа. Из его лба выросли огромные, изогнутые демонические рога. Ноги, охваченные зелёным пламенем, удлинились и деформировались, превратившись в сатирские копыта. Вечный огонь Скверны теперь обвивал его ступни, оставляя на земле с каждым шагом изумрудный огненный след.

Его тело продолжало расти. Он выпрямился, став почти одного роста с Тихондрием. Его и без того развитые мышцы под действием Скверны раздулись, став ещё рельефнее и крепче. С омерзительным треском рвущейся плоти и ломающихся костей из-за его спины вырвались два огромных кожистых крыла, которые, казалось, с триумфом приветствовали преображение своего нового хозяина.

— Это чувство… — его голос стал ниже, грубее, в нём появились рокочущие, демонические нотки. — …великолепно.

Ощущение всепоглощающей, необузданной мощи, которого он был лишён десять тысяч лет… Нет, это было даже лучше. Лучше, чем десять тысяч лет назад, когда он жадно впитывал силу Источника Вечности, пытаясь стать сильнее.

Это было не просто усиление энергии. Иллидан чувствовал, как изменилась сама его суть, его тело преобразилось до неузнаваемости. На мгновение ему даже показалось, что он мог бы раздавить этого натрезима одной рукой, словно надоедливое насекомое.

…

Тихондрий, досмотрев это представление до конца, не выказал ни малейшего беспокойства по поводу Черепа Гул’дана, из которого Иллидан вытянул почти всю накопленную мощь. Главная задача была почти выполнена: осквернение леса достигло точки невозврата. Взрыв был лишь вопросом времени.

— Не думал, что ты так легко отречёшься от своей эльфийской природы, — с неподдельным любопытством протянул Тихондрий. Он видел немало тех, кто принимал дар Легиона, но таких, как Иллидан, – жадных, безрассудных, стремящихся к силе любой ценой, – было немного.

Этот безумец впитал в себя потоки чистой Скверны, совершенно не заботясь о том, выдержит ли его смертная оболочка. Любое другое существо на его месте уже давно бы взорвалось, обратившись в пепел.

Иллидан, возвышаясь во весь свой новообретённый, поистине гигантский рост, встретился взглядом с повелителем ужаса.

— Раса для меня не имеет значения. Единственное, что имеет ценность в этом мире… это истинная сила.

Он медленно сжал правый кулак. Рельефные мышцы и бурлящая под кожей Скверна без слов говорили о том, что охотник на демонов, поглотивший силу Черепа Гул’дана, стал совершенно иным существом.

Тихондрий, склонив голову набок, с минуту изучал его, а затем вдруг разразился медленными, издевательскими аплодисментами. Но Иллидан тут же атаковал. Два разрушительных луча чистой Скверны вырвались из-под его повязки, но лишь прошли сквозь ставшее нематериальным тело натрезима, насквозь пробив огромное дерево позади.

— Моя миссия здесь окончена, — неторопливо произнёс повелитель ужаса. — Но теперь, когда ты обрёл такую силу, советую тебе тщательно обдумать моё предложение. Возможно, стоит снова присягнуть на верность Легиону, пока не явился сам Владыка Архимонд.

С этими словами Тихондрий рассыпался на стаю чёрных летучих мышей и растворился в тенях леса, оставив Иллидана одного посреди осквернённой рощи с черепом Гул’дана в руке.

— Хитрая тварь, — холодно процедил он.

— Иллидан?!

Этот голос он узнал бы из тысячи. Голос, который преследовал его все десять тысяч лет заточения. Охотник на демонов медленно обернулся и с нескрываемым презрением произнёс:

— Малфурион. Какая ирония. Не думал, что первым, кого я встречу на свободе, будешь именно ты.

Глаза Малфуриона широко распахнулись.

— Это… это и вправду ты, Иллидан? Неужели… неужели вся эта порча… твоих рук дело?

Верховный друид, глядя на чудовищный облик своего брата, не мог сдержать дрожь в голосе. Но не от страха, а от глубокого разочарования и понимания того, что он видит.

Да, десять тысяч лет назад он сам приговорил своего брата-близнеца к вечному заточению. Но в глубине души он всегда верил, что Иллидан не был злым по своей природе. Но теперь, когда он собственными глазами увидел, как тот отрёкся от своей эльфийской сущности и стал полудемоном…

Время и место побега Иллидана, его появление в самом сердце порчи… все улики указывали на него. Даже если Малфурион и хотел бы верить в его невиновность, реальность кричала об обратном.

Иллидан лишь хмыкнул. Он понял, что этот коварный натрезим подставил его, намеренно заманив сюда его брата.